концов? Почему-то был уверен, что здешний мир далеко ушел вперед от нашего: нейросеть, микромеханизмы в крови. — Ты же как-то сюда попал, вот и оружие проникает. Однако в Рубежье подробности никто не расскажет. — Почему? — Добытчики своих секретов не выдают, юнга. И давай заканчивай с вопросами, нам с этой базы через полчаса линять нужно. Скоро прибудет поезд из города. Дальше мы ураганом пронеслись по магазину, заполняя рюкзаки продуктами, потом заглянули в оружейный отдел, даже примерить новую одежонку не успел, слишком уж мы спешили. Гудок приближающегося поезда донесся через пять минут после нашего выхода с базы «Раскол». Город находился на востоке, поэтому мы сначала направились строго на запад. — Кент, а ты уверен, что приставы не последуют за нами? — Они — нет, а вот шавки моего недоброго знакомого могут и рискнуть, поэтому греби шибче. — А откуда они могли узнать, что ты здесь? — У нас с Миронгом есть общие знакомые. И одного из них я сегодня видел. Как же мне хотелось помыться и выспаться в нормальных условиях, но какая-то сволочь из Рубанска перечеркнула все планы. Снова чужой лес, неизвестность, и самые туманные перспективы. Даже одежду поменять не успел. Так и топал в джинсах, ветровке и кроссовках, а мои обновки вместе с оружием покоились в рюкзаке наставника. «Только-только добрался до цивилизации и — на тебе! Не задался мой выход к людям, ох, не задался. Как говорится: я из лесу вышел… и сразу зашел! Что же мне теперь, так и бродить как лешаку?» В общей сложности на базе «Раскол» мы не пробыли и трех часов. А убегали, словно банк ограбили, и по нашим пятам уже мчались представители закона. Кент сразу задал ураганный темп, и сбавлять его не собирался. «Хоть бы пистолет дал, а то из вооружения все та же лопатка, которую удалось просунуть под ремень, да клык кабанчика, занимающий сразу два внутренних кармана ветровки — нагрудный и для мобильника. Кстати, о мобильном, может его продать? В магазине видел наган за эту сумму. Пусть барахло, но ведь стреляет». То, как я пристроил лопатку, освобождая руки, самому не нравилось. Черенок засунул под ремень таким образом, что штык прикрывал сердце. Еще и похвалил себя, дескать, вместо бронежилета будет. Но это вначале пути. А потом… Да, лопатки из-под ветровки не было видно, но черенок натирал бедро, и металлический штык неприятно холодил грудь. «На первом же привале переложу в рюкзак. И потребую от Кента вернуть обмундирование и ствол, за них мои кровные уплачены!» Наставник шагал быстро и, в отличие от