Его остриё вспарывает ткань кадетского кителя под моею подмышкой, кожей на боку я ощутил холод стали. И в этот момент моя шпага пробивает его плечо…

Удивлённые глаза противника. Что-то хочет сказать? Моя шпага проходит руку насквозь, и я выдёргиваю оружие. На эффекте шока и боевого транса он отдёргивает шпагу к себе.

Не хочу его слушать. Рву с шагом дистанцию и пинаю кадетским ботинком вражескую промежность, думая про себя, что это животное хотело меня убить!

Он начинает сгибаться, но недостаточно быстро, и шпагу сука держит. Бью клинком его в низ живота и понимаю, что это настоящий горностай в тотемном воплощении…

Рыси тоже не подарок, но на мне тогда были маска и жилет, и даже в трансе они не хотели меня убить. А этот зверь…

Бью его шпагой в левый бок. Он уронил оружие и падает на колено. Так вот против этого зверя оказались действенными уроки Дементия Архиповича. Я заставил его поверить, он видел мой уклон вправо перед смертью…

Кстати. Вражина передо мной на коленях, и я наношу сталью контрольный удар в хрипящий стоном боли и ярости, перекошенный его рот. А то подумать сволочь не даёт.

Из пасти горностая брызгами вылетают обломки зубов и выплёскивается кровь. Он заткнулся и падает на спину, а я вспоминаю чертёжника. Сколько раз он повторял, что ничего нового мне не даёт. Что всё дожидается меня в подкорке. Нужно лишь активировать, требуется много работать над собой. Или ждать мощного толчка.

Вот он — толчок мощнее не придумать. Горностай в трансе, который очень хотел меня убить. Целый боярин. Наверное, сам проявлял доблесть, скотина. Ну, или папа его, всё равно скот. Теперь уже дохлый.

На него печально смотрит его секундант. Поджарые охранники покойного тоже грустят, но не дёргаются. Мрачные Мухаммед, Клава и Надя всё равно их контролируют, ко мне без радости подходит Авдей, вынимая большой нож из-под полы пальто.

Принимаю нож и смотрю на него. Он молча отворачивает морду. Ну да, я опять сам не спросил. Решительно поворачиваюсь к бледненькой Кате и говорю:

— Отдай шинель и шапку Григорию Васильевичу. И иди с подружками к машинам.

— Я выдержу, — глухо отвечает она.

— Всё равно отдай, — сказал я.

К ней шагнул невозмутимый ректор, забрал мою одежду и поспешно отошёл. Вокруг Катюши образовалась санитарная зона радиусом в пять метров. Спокойно приступаю к разделке горностая…

* * *

Дома почти ничего толком не обсуждали. Потрепались лишь о том, что Катю хоть и заметно трясло, но она выдержала всё, вплоть до вознесения отрезанной головы на Перунов камень.

Прочими останками займётся охрана и секундант. Закопают, что осталось от незадачливого боярина, и поедут в Китай за новым и таким же доблестным. Горностаи сумеют хорошо помочь китайским товарищам по борьбе, пустят японским оккупантам озеро крови. Они очень хищные. Гм. Японцы хищные, конечно…