Я её немного понимаю. В принципе хрен бы с этим Жучириным, монахи разберутся, волновался я немного по другому поводу. Кузен Миша больше не приходил, чтоб я не думал себе, так самому пришлось искать «Московский еженедельник» и отклики Косте.

Вот только в пятницу нашёл газету и увидел на первой странице статью от редакции. Они, оказывается, специально начали издалека, с председателей «обществ дружбы» и других очень, очень уважаемых людей, чьё мнение весьма ценно простому жителю Гардарики.

И вот они подходят к московским боярам. Эти люди сидят в советах, они голосуют в думе и определяют политику. Это очень богатые и влиятельные деятели. Только за каждое слово их могут убить другие бояре. Для них война идёт всегда. Что они скажут по столь важным темам?

Текста совсем мало, а под ним коллаж. Перунов камень такой-то, тогда-то. Врата Даждьбога такие-то, тогда-то. Столп Велеса такой-то, тогда-то. Древние камни, испещрённые рунами. И отрезанные головы бояр и магов — кровавая дань богам. Дань, которую платят маги и бояре богам за право решать.

Вторая страница начиналась с повтора заявления Кости Гаева. Под ним московский боярин Иван Спицин говорит, что больше склоняется к позиции Князя Москвы, но, хорошо его понимая, признаёт и правоту Кости.

Князь сильно рискует, таким образом вмешиваясь в это дело. И ему для предотвращения гражданского раскола и бунта просто не остаётся другого выхода.

Он, боярин Спицин, признаёт право бояр вызвать меня. Но всякого, кто меня убьёт, объявляет навозом, даже хуже — червем, живущим в навозе. Он, боярин Спицин, после моей гибели впишет имя убийцы в уже заготовленное объявление, чтобы эта мразь вызвала его. Лучше всего тому опарышу не тянуть и вызвать Спицына сразу, то есть вместо Кости.

Под заявлением боярина справка от редакции. Одиннадцать успешных дуэлей за десять лет. Три на пистолетах.

После Спицына выступил боярин Егор Тьмин. Он полностью меня поддерживает, но это дела не меняет. Князь первый начал, и у Егора развязаны руки. Боярин моего будущего убийцу тоже назвал говном и предложил вызвать его на дуэль.

Справка редакции: четырнадцать дуэлей, за восемь лет. Четыре на пистолетах.

Потом…

А потом я подумал, что папка мой был не очень оригинален. Из общего списка он выделялся лишь сроками, но отнюдь не количеством…

Семь заявлений от бояр. Целых семь, Карл! Считая Костю, восемь.

И я, конечно, начал слегка переживать. Я же ничего не решил с успешностью, мне так и застрять в Корпусе? Переживал почти целый день, и вот в субботу стою в строю после учёбы и слушаю список неудачников. Конечно же, я в их числе, но с инструктором зачем-то стоит сам Григорий Васильевич.