— И как ты это устроишь? — поинтересовался Графин.

— Я хочу выманить всех троих в одно место, — подумав, сказал Жека. — И там сразу всех накроем. Сделаем засаду, о которой никто не узнает.

— Чё за место? — спросил Графин.

— Поехали в посёлок «Металлург», где у нас свинарник построен, — заявил Жека. — Там есть одно местечко занятное.

Миновав шлаковый отвал, проехали через заброшенный посёлок Нижняя колония и вырулили на улицу Заводскую, повернув налево. Заводская примерно 5 километров тянулась вдоль складов, мелких предприятий, автомастерских, потом вывела на развязку. По ней повернули налево, миновали по мосту железнодорожные пути и по трассе поехали в сторону Успенки и Металлурга. Дорога шла по насыпи. Справа виднелась широкая река, слева были шлаковые отвалы, с которых только что выехали и постоянно горящая городская свалка. Пока проезжали мимо свалки, дымящей синим дымом, салон заполнила характерная вонь.

— Где живём… — зажал нос Жека. — Звиздец… Не поверишь, но во Франкфурте этом в центре города как в деревне воздух. А тут за городом как в заводском цехе…

Впрочем, когда миновали помойку, воздух стал посвежее, а вскоре добрались и до нужного перекрёстка. Направо дорога вела в село Успенку, где находилась база ОМОНа, а налево дорога в посёлок Металлург, где в полях находились сельскохозяйственные предприятия, построенные Жекой на германский кредит и которые своровали Сахары. Но к посёлку после перекрёстка асфальтированная дорога поворачивала направо, а прямо шёл просёлок, ведущий в поля. Картошка здесь вырастала отменная — сказывалась плодородная почва, годами удобряемая навозом с коровников и птичника бывшего совхоза.

Уазик бодро шёл по просёлку, минуя небольшие перелески. Через 300 метров от основной дороги, но не доезжая картофельного поля, у дороги с обоих сторон стояли заброшенные хибары. В советское время тут квартировали студенты и работники предприятий, которых в горячую страду отправляли на выкопку картофеля. Когда совхоз «кирдыкнулся», на поле централизованно стали садить картошку комбинатовские, но хибары оказались ни к чему и постепенно разрушались. Служили они в основном, чтобы укрыться от дождя и непогоды командированным или пообедать.

— Останови тут! — сказал Жека, указывая на постройки. — Вот это место.

— И чем же оно хорошее? — спросил Графин. — Место открытое.

На самом деле, место открытым не было — сразу перед хибарами, справа и слева, начинался небольшой перелесок из берёз и осин, тянувшийся с обеих сторон.

— Скажем, чтоб сюда ехали, — сказал Жека. — Я позвоню сегодня вечером, попрошу позвать кого-нибудь из них к телефону, и скажу, чтоб мы всё знаем о расстреле охраны и за молчание пусть тачло гонят. Когда мусора приедут, мы их подкараулим и грохнем.