В прихожке находился лаз в подполье, судя по ручке на широченном сосновом обрезке доске. Жека поднял доску, взял труп за шкварник, подтащил к подполу и швырнул внутрь, в душную, воняющую овощами и плесенью темноту. Теперь можно было на скорую руку обыскать дом. В шифоньере под бельём нашлась большая пачка денег, где лежали и рубли, и доллары. Жека сунул пачку в карман — пригодится. Нашел паспорт и военный билет на имя Гущина Виктора Ивановича, уроженца города Калуги. Найденные документы говорили об одном — что нашёл и грохнул именно того чёрта, который обворовывал завод. Гущин и сам оказался лимитой московской, да и подох хрен знает за что в далёкой холодной Сибири… И сейчас лежит в вонючем тёмном подполе.
Кроме денег, ничего ценного не нашёл. Хотя деревенские наверняка забрали бы всё — от постельного белья и вилок с ложками до аудио- и видеоаппаратуры, но Жека на это размениваться, конечно, не стал. Теперь следовало подумать о том, как вернуть вкладыши на место. В этом мог помочь только Графин, и при этом всё равно придется ждать до утра. Была ещё мысль позвонить мусорам из телефона-автомата и анонимно сказать, где лежат вкладыши, но это в любом случае означало бы значительную задержку работ по монтажу оборудования. Пока следствие начнётся, пока закончится, а вкладыши наверняка пойдут как вещдоки, да и не хотелось отдавать их в ведение государства. Вдруг кому из мусоров придёт идейка самим толкнуть их куда ещё…
Пора ехать домой. На всякий случай Жека захватил документы с ключами от КАМАЗа и девятки, найденные в черной кожаной барсетке, стоявшей на трюмо. Пусть Графин забирает машины себе…
Выйдя из дома, Жека осторожно закрыл засов — придерживая финкой крючок в верхнем положении, прикрыл дверь, а потом опустил крючок в пробой, пошевелив дверь. Подёргал за ручку — закрылась. Теперь казалось, будто дверь заперта изнутри. Потом, взяв мёртвую собаку за ошейник, затащил её в будку. Со стороны складывалось впечатление, что всё в полном порядке — собака спит, так же как и хозяин, закрывшийся внутри дома. Но, естественно, нужно было как можно быстрее забирать машины — этого Гущина могли хватиться, если он не выйдет на работу.
Сев в машину, Жека завёл двигатель и поехал по проулку, чем вызвал бешеный лай местных собак — они никак не могли пропустить тарахтящую машину. Теперь оставалось надеяться на то, что дорога не заведёт в какой-нибудь тупик, где хрен развернёшься, что в деревнях случалось довольно часто. Елозить с разворотом в темноте, рискуя завязнуть в придорожной канаве, как-то не хотелось.