Жека с прямого удара правой вырубил нападавшего, а потом ногой по фанере отбросил его спиной на грязный газон.

— Как классно-то! — рассмеялся Жека, потирая кулаки. — Давно не дрался. Ща я вас всех убью, твари…

Жека быстро, чуть не бегом, пошёл к тем, что стояли у подъезда, но четверо из них зассали и, как тараканы, разбежались кто куда. Были они обычные мамины дети, связавшиеся с дурной компанией, и когда увидели, что можно инвалидом стать, если наедешь не на того, предпочли разбежаться, пустив струю в штаны. Остался только один, лысый, по виду, сидевший в тюряге. Наверное, топтал малолетку.

— Ты чё это на людей кидаешься? — улыбаясь рондолевыми фиксами, уверенно спросил гопник и вытащил нож. — Ты знаешь, чё бывает… Да я тебя, пидора…

Однако Жека больше не пререкался. Шутки кончились. Достал нож против безоружного — поставил себя вне закона. Жека холодно сощурился и пошёл на гопника, и тот… Зассал! Увидел в холодных глазах, что тут и закончится его жалкая жизнёха.

— Слыш ты! Братан! Не надо! Стой! Стой! — завизжал гопник и тут же замахал ножом. — Я тебя порежу, сука! Стой, брат! Пожалуйста!

В зэке поразительным образом слились трусливость, просьба остановиться и в то же время оскорбления и склонность наехать. Такого неопределённого гондона точно надо ликвидировать! Ты его пощадишь, а он тебе нож в спину воткнёт… Жека, как лавина, накатывал на него, и гопник всё-таки решил навалиться первый. Размахнулся ножом и ударил сбоку, целясь Жеке в шею. Жека схватил его за запястье, крутанул и вынудил выбросить нож. Гопник визжал от боли.

— У тебя косточки тонкие, как у курочки, — удивился Жека и сломал кости лучезапястного сочленения. — Качаться надо!

Кисть гопника повисла на коже и суставах. Правой рукой Жека заехал в нос, отчего он сделался плоским, как у кота из мультика «Том и Джерри», когда мышонок заезжает ему сковородкой в рожу. В этот момент визжавший гопник окончательно вырубился и, как мешок с говном, свалился у подъезда.

— Вы что тут устроили, сволочи? — закричала бабка сверху. — Сейчас милицию вызову! Пьянь позорная! Твари!

«Вот так всегда», — с усмешкой подумал Жека. — «Им же лучше делаешь, но тебе и влетит. Надо валить отсюда».

Пару раз пнув гопника для профилактики, Жека быстрым шагом пошёл от подъезда. Причём пошёл у стены дома, по маленькой асфальтированной дорожке, чтобы никто из дома не увидел, кто именно побил отморозков. По всем признакам это выглядело как причинение тяжкого вреда здоровью — потом перед мусорами не отмажешься.

Однако повезло. Похоже, никто не увидел, а если и увидел, то никак не связал с разборкой — уже было темновато, а освещение, естественно, не работало — лампочки даже из светильников над дверями подъездов тырили себе домой. Ещё предстояло пройти через заросшую кустами и деревьями аллею со стоящими на ней лавочками, где тоже имели привычку кучковаться всякая пьянь, торчки и отморозки, но в этот раз повезло. На лавках, конечно, пацаны сидели, но тихо-мирно бухали или шабили. Жека уверенно прошёл мимо и вышел к автобусной стоянке. Она считалась как местный оазис культуры и развлечения — на стоянке расположены два круглосуточных коммерческих киоска, торговавших всякой дрянью, но основной товар был в ночное время, естественно, спиртное и сигареты. Для совсем уж нищих клиентов продавались лосьоны и всякая химоза вроде полоскателей для рта. У киосков чуть не всю ночь толклась алкашня и бомжи. Иногда приходили пролетарии за спиртным. Часто забредали пьяные подростки из местной гопоты. Одному появляться, конечно, не стоило. Тут же на остановке всё время, в том числе и ночью, стояли 2–3 машины калымщиков-бомбил.