Сейчас же, после крушения СССР, рабочий по статусу был чуть выше бомжа. Новые хозяева жизни, бизнесмены, завладевшие бывшими советскими предприятиями, рабочих не ставили ни в грош. Задержки зарплаты, невыплаты её, постоянное увеличение норм труда, игнорирование техники безопасности — всё это принизило статус рабочего до плинтуса. Поэтому торговец на рынке, продающий китайские джинсы и олимпийки, в негласной жизненной иерархии стоял намного выше, чем опытный горновой в доменном цехе, сталевар в мартене, люковой на коксохимическом или турбинист на ТЭЦ. Да даже выше, чем начальник участка или мастер.

Рабочие стеснялись своего униженного положения и, как могли, выказывали то, что, дескать, есть и в их семье люди возвышенного происхождения, с достатком — вот, например, сын-торговец на базаре, дочь, владеющая коммерческим киоском, зять-таксист или автослесарь в частном автосервисе. Что, дескать, есть в семье такие, кто работает «на себя, а не на дядю». Почувствовав, что собеседник заинтересовался этими россказнями, рабочий мог говорить об этом долго, рассказывая обо всём, касающемся «крутого» родственника. Этот разговор, в их понимании, делал их по статусу чуть выше, чем обычный помазок. В тоже время рабочий всегда жаловался на своё нынешнее место работы. Жаловался на всё — на низкую зарплату, или вообще, на задержки её. На плохие условия труда, на отвратительный инструмент, на лютующее начальство и ТБшников. На то, что начальники устраивают своих деток сразу на административные и ИТРовские должности. Эти жалобы вываливались неконтролируемым потоком. Вот и сейчас, стоило Жеке затеять разговор о коммерции на рынке и работе здесь, на Центральной ТЭЦ, он сразу получил массу информации. Задел за живое!

— Да конечно зашибись получает! — важно заявил пожилой рабочий, держа сигарету Мальборо грязными промасленными пальцами. — Иногда за день наторговывает, как здесь зарплата за месяц. На машину себе за полгода накопил, взял девяносто девятую нулёвую, с салона. Квартиру купил, мебель, видак с телевизором. Одет прилично с ног до головы.

— Ну, ты говоришь, за день получает, столько же, сколько тут за месяц? — притворно удивился Жека. — Не может быть! Я хоть и не коммерсант, но что-то большая разница.

— Ну, у него не каждый день такой навар… — смутился рабочий. — По выходным много наторговывает, а в будние дни… Ну… Тысяч по 5–6. Но тоже дохера, если сравнивать с нашей зарплатой.

— А какая у вас зарплата? — удивлённо спросил Жека. — Вы ж на ТЭЦ работаете?

— На ТЭЦ… — согласился молодой рабочий. — Тут зарплата у каждого своя. Мы так… Самый конченый класс — слесаря. У нас ниже всех. Сейчас 30 штук по пятому разряду, по шестому 33 тыщи. При этом турбинисты по 40 получают, а на углеподготовке и по 45 тыщ. Начальство, само собой, ещё выше, у мастера от полтинника зарплата начинается.