«ЭТО ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ ИЕРАРХ ВАШЕЙ ЦЕРКВИ! ОН НЕ БОМЖ, НАОБОРОТ! ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК!», — говорит японка своей речью.

Такое ощущение, что она несколько встревожена.

«ТЫ БОЛВАН! ВАШ ЕПИСКОП АЛЕКСАНДР В ПРОСТОМ МОНАШЕСКОМ ЛЮБИТ ПОХОДИТЬ! ПО СТРАНЕ ПЕРЕМЕЩАЕТСЯ ЦЕРКОВНЫМИ ПОРТАЛАМИ, НА НАШЕГО АЛЬ-РАШИДА ПОХОЖЕ! ТОЛЬКО ОН В МИРСКОЕ НЕ ВЛЕЗАЕТ!» — а это Наджиб, своим языком. — «РЖЕВСКИЙ, ТЫ ТОЧНО РУССКИЙ⁈ ТЫ ХОТЬ ЧТО-ТО О СВОЕЙ СТРАНЕ, ГОРОДЕ, СТОЛИЦАХ ЗНАЕШЬ⁈».

Хренасе четырежды. Хотел сказать мысленно самому себе, что прям день удивлений. Но тут всего минута прошла, далеко не сутки — получается, не день, а шестьдесят секунд такие насыщенные. Поди ж ты.

Попутно возникает лёгкая досада из-за двух последних вопросов Мадины. С другими я, конечно, могу свою ретроградную амнезию списывать на удар менталиста во вторник утром, но подопечную за нос долго не поводишь: она о моих ментальных блоках знает как бы не больше меня самого.

Не стыкуется легенда с фактажом. Хорошо, она не болтливая, мне только добра желает и, кажется, где-то любит…

— Извиняюсь! — решительно накрываю ладонью рот бомжа, который вроде как оказывается совсем не бомж, просто одежда такая (кстати, реально чистенький и запаха от него нет, но я это только сейчас понял). — Мужик, пожалуйста, прикрути напор фонтана на минутку? — затем перехожу на речь Мадины. — А ты в канале откуда⁈ Что вообще происходит⁈

Договорённость была, пока я Страхов — из усадьбы мне никто не звонит. Если что-то понадобится срочно — могу вызвать первым, но ни в коем случае не наоборот.

— Меня Накасонэ четверть минуты тому к вам сама подключила и помощи попросила! Ржевский, этот дед не одно помазание на царство у вас совершал! Ты чего ему хамишь⁈

— Не признал в этой одежде, — задумчиво чешу за ухом, косясь на пенсионера. — Он как-то незаметно подкрался, люди на него тоже как на великого человека не реагировали.

— Какая-нибудь церковная реликвия, что-то типа ментального отвода глаз! Ваша церковь во время Ига весьма поднаторела в толпе незаметно ходить! Не хами ему! Это не бомж, во-первых! А вполне нормальный человек во-вторых! И говори при нём по-русски! Иначе неуважительно!

Ненавижу, когда подопечная орёт.

Нет, даже не так. Когда она нервничает, я тоже начинаю переживать — родные люди, как ни крути.

А когда я переживаю (особенно из-за беззащитной и хрупкой Наджиб с большими упругими сиськами), я делаю промахи в анализе и порой действую неконструктивно.

Сейчас, по собственной слабохарактерности пойдя у неё на поводу, действительно перехожу на русский. Скосив глаза на мрачного старика, отвечаю Мадине: