Барсуковы, кузины Норимацу и Накасонэ с любопытством ожидали продолжения.

— Если всё сказанное — правда, то вы ведёте себя непорядочно, Трофим-сан. — Шу не была бы собой, скажи она что-нибудь другое либо промолчи. — Вы не можете посягать на женщин Дмитрия. Если в вашем возрасте вы не понимаете элементарного, боюсь, свою долгую и без сомнения насыщенную жизнь вы прожили зря. — Она смотрела на старика непреклонно и с нескрываемой жалостью.

Аль-Футаим зачем-то оглянулась по сторонам, но не нашла желаемого. Тогда Далия уселась задом прямо на траву, уперлась локтем в колено, ладонью — в лоб, и мелко затряслась, словно от мышечных судорог.

Время от времени она всхлипывала, размазывала по лицу слёзы, выбрасывала вверх большой палец, но смотрела старательно вниз (то и дело захлёбываясь от очередного приступа смеха).

— Ей хорошо. Её Величеству всё нравится. Ей интересно, — мрачно прокомментировала в сторону Наджиб.

Японкам, в отличие от княгинь, передалось настроение принцессы.

— Давай, дед, жги дальше, — с недобрым выражением лица бросила Виктория, зачем-то разминая пальцы.

— Эй, чего удумала⁈ — молниеносно всполошился Ржевский.

— Не отвлекайся, думай дальше, — хмуро ответила сисястая блондинка.

— Интересно, а о чём он сейчас думает? — Наталья, несмотря на профессиональный темперамент огневика, выглядела как бы не самой спокойной из присутствующих.

— Он думает, что вы обе добрые и сердобольные. Вначале раскрутитесь на жалость, когда он чуть покается; потом согласитесь с ним выпить, а потом и ещё что-нибудь интересное само собой. — Охотно сообщила менталистка. — Дедушка не унывает и целеустремлённо надеется на результат. Считает вас молодыми и неопытными дурами, которыми можно манипулировать — там что-то из вашей этнопсихологии. Типа, ваши женщины никогда в беде взрослых не бросают.

Наталья присоединилась к кузине и, искоса глядя на однофамильца, тоже принялась разминать пальцы.

Ржевский-старший вскинулся было опровергать Наджиб, но та его опередила: ещё раз молча пыхнула с ладони плазмой.

Плечи пенсионера озадачено ссутулились, нижняя челюсть застыла в нижней же точке, не сумев подобрать нужный контраргумент.

— Бе-бе-бе, — аль-Футаим с травы помахала деду рукой и показала язык. — Не мне тебя вразумлять, старик, но по намерениям и награда. Поделом, — констатировала принцесса.

— До чего некрасиво с вашей стороны, Трофим-сан, — укоризненно вздохнула Шу Норимацу. — А ещё дедушка героя!

Имение опять сотряс взрыв хохота, причём веселились все, кроме старика.

Светлана Левашова, по-прежнему дремавшая на полотенце в отдалении, от этого шума проснулась и принялась заполошно оглядываться по сторонам: