Признаться, тогда я все же колебался. Промелькнуло такое: почему бы и нет? Она веселая, забавная, с ней легко. И в постели нам тоже неплохо. Любви нет? Да кому она нужна, это любовь? Одни драмы от нее. Я был близок к тому, чтобы согласиться, но тут позвонил отец и осторожно поинтересовался, правда ли я решил жениться на Эльке.

Я так же осторожно попытался выяснить, откуда дровишки. Оказалось, что Элька поделилась планами со своей мамашей, та написала Галине, а Галина доложила отцу.

«Не знаю, па, — сказал я дипломатично. — Может, да, а может, и нет. Посмотрим».

На самом деле смотреть я никуда не собирался и для себя решил твердо: ни за какие коврижки. Все колебания как ножом отрезало. Элька терпеливо ждала, но стала нетипично нежной и ласковой. Готовила, убирала и не мешала работать. А уж как выкладывалась в постели! По туристической визе она могла пробыть в Штатах полгода. Намекнуть, что пора бы и до дому, было неловко — не находилось повода.

Где-то через месяц Диего праздновал день рождения и пригласил меня в бар. Работали мы хоть и в одной компании, но в разных зданиях и виделись не так уж часто. Я спросил, можно ли прийти с девушкой, он не возражал.

Кончилось все тем, что с вечеринки Диего ушел с Элькой. Это неприятно напомнило бы эпизод с Карлой в Румынии, если бы он не подошел и не спросил, насколько у нас все серьезно.

Бро, сказал я, если тебя не смущает, что мы трахались последний раз сегодня утром, забирай. Считай, это подарок. Только передай ей, что обратно она уже не вернется.

Мы стукнули кулаки, и они ушли. А я поехал домой и собрал Элькины вещи. Никакой обиды, злости, ревности. Это как раз был повод, которого мне не хватало. Я бы даже билет купил ей в Питер или в Барселону, когда они наиграются.

Но получилось все совсем не так, как я ожидал. Элька пришла только через два дня — за вещами, чтобы перебраться к Диего. С виноватой улыбкой попросила прощения.

«Эль, — сказал я спокойно, — если у него хер слаще, соси на здоровье, я не против. Но учти, что обратно ты сюда уже не придешь. Мне пофиг, с кем ты валяешься дома, но разматывать тебя на двоих с другом я не собираюсь. Слишком олдскул для таких высоких отношений».

Она поцеловала меня, забрала вещи и уехала. Я вздохнул с облегчением, два вечера после работы ходил по квартире голым и заказывал пиццу, а на третий для разнообразия вызвал шлюху. Эта черномазая тварь стащила у меня из кошелька двадцать баксов и оставила на шее засос, над которым стебался весь отдел. На этом тему продажной любви я для себя закрыл. Негативный опыт — тоже опыт.