— С кем ты живешь? — не сдавался Коротан.
— С сестрой.
— Пусть она придет.
— Извините, Андрей Ильич, но она не придет, — я пошел к выходу.
— Почему?
— Просто потому что не придет.
Уже открыв дверь, я посмотрел на последнюю парту в среднем ряду. Машка сидела, опустив глаза, и кусала губы, как будто вот-вот расплачется.
Глава 9
Глава 9
Маша
Врачиха в поликлинике, выписывая меня в школу, поинтересовалась мимоходом, откуда синяк на скуле. Он уже пожелтел, но все-таки был заметен.
Прямо язык зачесался сказать, что мать отоварила. Или нет, еще лучше — отчим. Но кому бы я сделала лучше? Вот именно, никому. Только хуже. И в первую очередь себе. Хотела сказать, что упала, но это показалось слишком уж пошлым.
— Мячом на физкультуре попали, — я вспомнила, как мы играли в пионербол. — Тяжелым.
— Осторожнее надо быть, — врачиха поцокала языком.
Осторожнее…
Я шла домой и думала об этом. О том, что моя жизнь превратилась в минное поле. Один неверный шаг, и… С того самого дня, когда мать ходила в школу, а я заболела, в доме повисло тяжелое, плотное напряжение. Оно давило, роняя искры. Виталик больше со мной не разговаривал. Да и мать тоже. И за одним столом мы больше не ели, даже когда я поправилась. Сначала садились они, потом, когда уходили с кухни, туда пробиралась я. Накладывала на тарелку и несла к себе в комнату.
Любить мать я перестала уже давно. Наверно, классе в третьем. Или в четвертом? В общем, когда она вышла замуж за Виталика и он поселился у нас. Но в последнее время нелюбовь стала превращаться совсем в другое чувство. Эта ненависть не была острой и горячей, как к Виталику или к Мирскому. Какая-то вялая, липкая, с примесью брезгливой жалости и недоумения.
Как можно быть вот такой⁈ Променять своего ребенка на мужика, да еще и зависеть от него? Хотя у них неизвестно, кто за кого больше цеплялся. Какой-то дурной симбиоз двух паразитов.
А еще я стала зачеркивать дни на календаре. Обвела красным фломастером двадцатое июня — выпускной. По вечерам ставила жирный крест на прошедшем дне и считала, сколько осталось.
Двадцать первого я от них уйду. И никто не сможет остановить. Никто! Даже если поселюсь в подвале с бомжами.
Каникулы закончились. Первого апреля в школу — хорошая шуточка. А я еще умудрилась проспать. Собиралась, торопилась, на ходу перехватила бутерброд. В класс влетела перед самым звонком, обогнав в коридоре физика. И едва не споткнулась на пороге, бросив взгляд на предпоследнюю парту в среднем ряду.
Боже, что это⁈
Мирский выглядел настолько нелепо, что я с трудом удержалась от того, чтобы не заржать. Майка с оскаленным черепом под пиджаком, волосы покрашены под Бибера и торчат во все стороны, как иглы у дикобраза. А когда проходила мимо, заметила еще и кольцо в ухе.