А самым главным было то, что это была Маша. Все остальное уже не имело значения. Для меня. Как для нее — вопрос оставался открытым. Про тапки и зубную щетку я не забыл.

И все же понимал, что следующий ход за мной. Потому что на этот раз ушел я. Понимал — но встал на паузу. Это было нужно и мне, и — возможно! — ей. А может, ей вообще было не нужно. Но и этому тоже требовалось созреть. Чтобы никаких сомнений уже не осталось.

Как там в Евангелии? Да будет слово ваше: «да, да», «нет, нет», а что сверх того, то от лукавого.

Какого момента я ждал? Наверно, того, когда пойму: или сейчас, или никогда. Как у нее в прихожей, держа в руках куртку и собираясь хлопнуть дверью. Другого шанса уже не будет.

А еще понимал, что даже если… все равно будет трудно. Очень трудно. Столько лет прошло, столько возможностей упущено. И мы уже совсем другие. Но как раз в этом-то и заключался шанс. Останься мы прежними — его точно не было бы.

Маша заблочила мой американский номер. Российская симка стояла в телефоне второй, я ею не пользовался. Пополнил баланс — заработала. Интересно, этот номер тоже в бане? Проверять раньше времени не хотел. Зато восстановил вход в Контакт, зашел в группу класса, давно заброшенную. Последний пост приглашал в телегу, но канал оказался закрытым. Подумал, что без Кешего тут вряд ли обошлось, написал ему, и ворота распахнулись.

Канал на самом деле оказался чатом, впрочем, не очень густонаселенным — тридцать человек из двух классов. И не очень активным: писали редко, одни и те же. Маша среди участников значилась, и это было хорошо. На тот случай, если и старый мой номер заблочен в воцапе, я мог написать ей в личку телеги.

Оно действительно пришло само — как некое знание свыше.

Сегодня… или никогда.

Позвонить? Или все-таки лучше написать?

Пожалуй, сообщения оставляли больше поля для маневра. Для обеих сторон.

Я открыл воцап и выбрал из контактов Машин номер. Наша старая переписка не сохранилась. Возможно, и к лучшему. Я не хотелось возвращаться назад, читать сообщения восьмилетней давности. Особенно самое последнее, в котором просил ее приехать.

Ну… стартуй, Мирский!

«Привет, Маша».

Одна галочка… и вторая. Серые. Нет, уже голубые.

«Маша пишет…»

«Привет, Сева»…

Глава 33

Глава 33

Глава 33

Маша

— А что с Марго? — я растерялась, и прозвучало так фальшиво, что свело зубы.

— Маш, ну ты за идиота-то меня не держи, — рассердился Кеший. — На МРТ просто так от балды не ходят, да еще по ОМС. Это не чекап. И не говори, что ты ничего не знаешь.

— Знаю. Но есть такое понятие «врачебная этика».

— Маликова, я прекрасно знаю, на какое место распространяется твоя врачебная этика, оно гораздо ниже.