— Маша, блин!..

Вообще-то, я хотел сказать не «блин», а совсем другое слово. Очень много других слов. Хотелось орать, лупить по столу кулаком, грохнуть об пол что-нибудь из посуды, чтобы осколки полетели во все стороны. А потом уйти, бахнув дверью. Так бахнув, чтобы со стен осыпалось все до последней мелочи. И чтобы окна вылетели от взрывной волны. И не возвращаться уже никогда.

На этот раз — действительно никогда.

Какого хуя, Маша? Какого, блядь⁈

— Кто тебе сказал?

Внутри одна за другой рвались ядерные бомбы, а голос звучал спокойно. Даже почти равнодушно. Вот как так получалось, а?

— Женя твоя сказала.

— Женя сказала… — повторил я. — Пойти, что ли, убить ее нахер? Она и мне сказала, что ты замуж выходишь. Хотя нет. Это ты сказала. Но она подтвердила, что да, действительно выходишь. А ей сказала твоя Марго.

— Я… собиралась.

— Да? И чего же не вышла?

— Неважно.

— Неважно? — я встал, глядя на нее в упор. — Да, рил неважно. Вот вообще насрать.

Я двинул стул так, что он врезался в стол. Ложка сорвалась на пол, заскакала со звоном по плитке.

— Счастливо, Маша! Рад был повидаться.

Вышел в прихожую, надел ботинки, взял с вешалки куртку…

Мирский, мудак гребаный, если ты сейчас уйдешь, больше и правда никогда уже не вернешься.

И никогда себе этого не простишь.

Повесив куртку, я пошел обратно. Прямо в ботинках. Маша сидела за столом, уткнувшись лбом в сложенные руки.

Подошел, погладил по волосам. Подтащил стул, сел рядом.

— Маш… а теперь давай еще раз и спокойно. Хорошо?

Глава 32

Глава 32

Глава 32

Маша

Зачем я вообще его привела?

Наверно, для того, чтобы не оставаться сейчас в одиночестве, подольше оттянуть тот момент, когда мысли о Марго нахлынут лавиной.

Насыпала кофе в джезву, налила воды, поставила на плиту и поняла, что больше не могу. Не могу выжимать из себя какие-то неловкие фразы, не могу смотреть мимо него, чтобы не сталкиваться взглядом. Не нужна была эта встреча, совсем не нужна. Только добавила боли к той, которая и так уже переполняла меня.

Поэтому и спросила про жену. В качестве финального аккорда. И неважно, что он сейчас скажет. Приехала она с ним или осталась в Штатах — неважно.

— Какая жена?

И столько недоумения было в его голосе, что мне стало жутко. Как будто фатальный диагноз на этот раз поставили мне. Да, собственно, так и было.

Севка вышел, резко задвинув стул. Улетела со звоном ложка. Я подняла ее машинально, бросила в раковину и села за стол, положив на него голову.

Вот так… Сама придумала, сама поверила. Ты, Маша, идиотка. И живи теперь с этим.

Я даже не услышала, как он вернулся, и вздрогнула, когда его рука коснулась волос. Сев рядом, Севка сказал: