Каким-то чудом нам удалось оторвать большую комнату с балконом, выходящим в сторону моря. На третьем этаже она была единственной — никаких соседей, что нас более чем устраивало. Хотя до пляжа все-таки полчаса. Но мы нашли путь покороче — партизанскими тропами, на десять минут быстрее, да еще мимо симпатичного ресторанчика, куда ходили завтракать.

Маша боялась, что в отпуске мы сожрем друг друга без хлеба. Так-то нам было особо некогда. Случались, конечно, терки, и нешуточные, но, выплеснув раздражение, мы быстро расходились по углам. Я писать свои коды, а Машка читать очередные учебники. Ложились спать, повернувшись друг к другу задницами, но долго не выдерживали. Кто меньше злился, тот и запускал руку… к стратегическим объектам. Запрещенные методы ведения войны стабильно срабатывали.

Тогда, в марте, все было… как разведка. И вовсе даже не боем. Мы словно вспоминали друг друга. Мягко, нежно, осторожно. Как в самый-самый первый раз. Да я и видел ее — прежнюю Машу, которая доверилась мне. Ловил каждый ее вздох, каждый стон, снова, как и раньше, сходил с ума от ее запаха и вкуса. Ничего не забылось, ни одна ее впадинка и складочка, словно они жили все это время, записанные на кожу пальцев, на губы и язык. Я помнил все, что ей нравилось, что доставляло самое большое удовольствие. Помнил ее прикосновения, ее слова. Помнил, как растворялся в ней, когда мы становились единым целым, существом с общей кровью и одним дыханием на двоих.

Ну а потом вернулся тот пожар и та жажда, которую мы когда-то никак не могли утолить. То самое первое наше лето, когда мы еще не жили вместе, но если оставались у кого-то на выходные, то даже не одевались, чтобы не тратить время на раздевание.

— Помнишь, как раньше? — спрашивал я, забирая у нее нож, которым она резала помидоры, усаживая на стол и задирая юбку.

— Раньше мы ходили голыми, — она тянулась к шнурку на моих штанах. — А сейчас носим слишком много всего лишнего.

— Это чтобы не смущать кота. Иначе что он о нас подумает?

— Он и так думает, что мы бесстыжие развратники. Брысь отсюда!

Сверкнув желтым глазом, Бакс уходил. Весь его вид кричал: почему я вынужден терпеть этот бардак⁈

Ну а в отпуске мы отрывались по полной. Пару раз поругались, не без того, но не до такой степени, чтобы сожрать друг друга. Кажется, мы действительно повзрослели и чему-то научились.

— Давай, грей уже скорее, — потребовала Маша, стягивая с меня мокрую футболку.

— Идем в душ. Выльем всю горячую воду, и весь дом нас проклянет.

— Ну и пусть, — она направилась в ванную, раздеваясь на ходу. — К вечеру еще нагреется.