— Скорую вызывайте, — сказала врачиха и начала что-то писать на бланке. — Похоже на двустороннюю пневмонию. В больницу надо.

Мать испугалась еще сильнее. Но скорая пневмонии не нашла, только какой-то особо злостный бронхит, в больницу забирать не стали. На третий день температура пошла вниз, и мне стало полегче. Я даже ползала до туалета по стеночке самостоятельно. И до кухни, потому что мать вышла на работу, кормить меня было некому. Впрочем, есть особо и не хотелось. Пила чай, морс, разогревала в микроволновке бульон.

Забегала Криська, сидела, рассказывала новости.

— Кстати, Мирский о тебе спрашивал, — сказала с каким-то мазохистским надрывом, глядя под ноги.

— Мирский? — удивилась я. — Да ладно!

— Да вот, — вздохнула она. — Ну не то чтобы прямо уж интересовался. Когда ты не пришла, повернулся и спросил, где ты. Я сказала, что заболела.

— И все? — хмыкнула я.

— И все, — Криська пожала плечами и начала рассказывать, как Кеший пытался на уроке фотографировать Марго на телефон, а та его спалила.

Странно, но эта новость, про Мирского, ожидаемого раздражения у меня не вызвала. Даже… вроде, приятно стало? Я прислушивалась к себе, пытаясь разобраться, что чувствую, но так и не поняла. А вот Криську было жаль. Оставалось лишь надеяться, что через три месяца все закончится. Поступит, дай бог, в институт, встретит, может быть, кого-то еще.

О разговоре с Марго мать не сказала ни слова, а спрашивать я не хотела. Как говорят, не тронь лихо, пока спит тихо. Правда, в тот вечер я слышала, как они с Виталиком ругались, хотя вряд ли по этому поводу. Я все так же закрывалась на задвижку, но выходить из комнаты все равно приходилось. Каждый раз прислушивалась, сначала выглядывала, чтобы не столкнуться с ним случайно. Однако, к моему большому удивлению и радости, за эти дни не увидела его ни разу — он почти безвылазно сидел в их комнате. Видимо, тоже прислушивался и выходил, только когда я была у себя.

Неужто получил от маменьки нагоняй? Может, даже пригрозила, что выгонит? Ну а что? Квартира ее, работает она. А этот паразит удобно устроился на всем готовом. Как червяк в яблоке.

Я никак не могла понять, что мать вообще в нем нашла. Ну да, смазливый, холеный, ухоженный — за ее счет. Но такой наглый, ленивый. Или, может, в постели так хорош? Они были ровесниками, обоим по сорок. Но Виталя выглядел от силы на тридцать пять, а мать наоборот — старше своего возраста.

Начались каникулы. Я все еще лежала в постели, принимала кучу лекарств, много спала. Когда просыпалась, просматривала пропущенное по учебе, но голова все еще была тяжелой, ничего в ней толком не оседало. К счастью, мы больше повторяли старое и готовились к экзаменам. По вечерам болтала в Контактике с Криськой и другими нашими девчонками.