— Прямо так и сказал — что только геи красят волосы? — уточнила Валитра, сдвинув брови.

— Так и сказал, — тут я против правды не погрешил, все слышали.

Они с Женькой многозначительно переглянулись. Похоже, тут было что-то такое… чего я не знал. И, кажется, сегодня пивная рука выпала не мне.

— Иди, Всеволод, — Валитра дернула подбородком в сторону выхода. — Придешь домой — помой голову, а то ты на бешеного ежа похож. И футболку найди поскромнее.

— Спасибо, Валерия Ильинична. Найду. Помою.

Сделав постную мину, я пошел к двери, но она распахнулась, чуть не убив меня.

— А с какой стати вы вламываетесь в мой кабинет как к себе домой, Андрей Ильич? — Валитру аж перекосило от возмущения.

— Я стучал. А, он уже здесь, — окрысился Коротан. — Простите, Валерия Ильинична, но…

— Иди, Всеволод! — поморщившись, повторила Валитра. — И дверь закрой.

Дверь я, конечно, закрыл, но, поскольку секретарши за столом не было, прилип ухом. И с удовольствием послушал, как директриса устроила Коротану выволочку за «недопустимое обращение с учениками».

— Вас уже неоднократно предупреждали, Андрей Ильич, — вопила она так, что дверь вибрировала мне в ухо. — Я молчу о том, что в школьном уставе не прописан запрет на украшения и модные прически. Конечно, если они слишком вызывающие, мы просим привести себя в порядок, но уж точно не в такой форме. Вы снова позволили себе намеки на сексуальную ориентацию, хотя я вас предупреждала. Знаете, ваша навязчивая фиксация на этой теме наводит на определенные мысли.

Коротан пытался что-то сказать, но ему не удалось. Правда, и мне не удалось дослушать, потому что вернулась секретарша Таня и прогнала. Пришлось идти на алгебру. Лидка и Вербицкая что-то спрашивали, я что-то отвечал, а сам косился на Машку, благо был повод повернуться к последней парте.

Она еще больше похудела, щеки ввалились, под глазами легли темные круги. Настоящий синяк, уже желтый, все еще был виден на скуле. А пальцы — тонкие-тонкие, как веточки. И так вдруг стало ее жаль, аж в носу защипало. И вдруг захотелось обнять. Без всякой эротики. Просто такое… немножко тепла, что ли? Как мама когда-то обнимала, давно-давно. Когда еще не бросала меня без конца одного.

И тут же стало неловко и стыдно. Как будто оказался голым у всех на виду. И даже, наверно, готов был поблагодарить Кешего, который что-то такое ляпнул про ориентацию. Сдернул меня с этих мыслей, с этого желания. А тут и Женька вошла, начался урок.

А ухо все так же жгло. Мне туда Зинка радар вставила, что ли? Радар, настроенный на Машкин взгляд. Терпел, терпел и не выдержал, обернулся. Буркнул: