«Мир, ты нас на бабу променял? Живо тащи свою преступную жопу в Гашу».

Жопу я притащил, припарковал за стол — и в первую же улицу слил пять штук, как дошкольник. Бросил карты, потянулся к кальяну.

— Малыш, ты не заболел? — хмыкнул Илюха. — Чет я тебя не узнаю.

— Ему зато в любви везет, — ехидно подбросил Виктюх.

Ну да, ну да, если бы!

Вышли мы с ним в начале первого, тогда-то он и заявил: мог бы и рассказать. В шишу явно чего-то веселящего добавили, иначе с какой стати я развесил язык?

— Хуево все, Вик. Это не та баба.

— В смысле не та? — Виктюх вытаращил глаза. — Не дает?

— Она-то дает. Только я не беру. Я другую… люблю.

Вот я и сказал это… вслух!

— Значит, другая не дает. Печалька. Бери тогда то, что дают.

— Спасибо, не хочу.

— Экие вы, барин, привередливые. Я бы вот сейчас любую трахнул, не разглядывая.

Я ушел вглубь своего пузыря, отключив слух. Не хотелось вникать, как и кому он вдул бы. Своих мыслей на эту тему хватало.

В воскресенье написал Криське, что занят, и весь день тупил за компом, решая старые ЕГЭ по информатике. Если прерывался больше, чем на пять минут, на экране появлялась Машка: ту самую попертую из Контакта фотку я в приступе лютого мазохизма поставил на скринсейвер. Она улыбалась из тени, и чудилась мне в этом насмешка: давай-давай, лузер, решай задачки, больше ты все равно ни на что не годен.

А за окном буянила весна, солнце царапалось в пыльное стекло, горланили на карнизе воробьи. Им было весело — а мне нет. Хотелось туда, на улицу. Гулять весь день, до самой ночи. И ночью тоже. Только не с Криськой.

С Машкой…

Апрель порвал теорию относительности. Апрель Шредингера: вроде и был, а казалось, что и не было его. Незаметно подкатили праздники, оставалось учиться всего ничего. Ну и хорошо. Чтобы не видеть больше ни ту ни другую.

И сразу от этой мысли резануло: как⁈ Не видеть больше Машку⁈

Тридцатого числа на последнем уроке Лидка, повернувшись, бросила нам какую-то сложенную бумажку. Крупно печатными буквами на ней было написано: НЕ ПОКАЗЫВАТЬ МАЛИКОВОЙ!!!

Наверняка какая-нибудь гадость. Хотел порвать не глядя, но Криська схватила и развернула. И пробормотала себе под нос:

— Ой, блин, а я и забыла.

«У Машки завтра днюха, — было написано там. — И она переезжает на новую квартиру. Предлагаю сделать ей сюрприз — помочь с уборкой, а потом отметить. Кто пойдет, собираемся у школы в 14.00».

— Ты идешь? — Криська перебросила записку на правый ряд.

— Не знаю, — буркнул я, стараясь не коситься налево. — Мать завтра приезжает, встретить надо.

Не пойду. Нечего мне там делать. Как-нибудь без меня.