Тут я вынырнула из своих мыслей от легкого покашливания Марго, ждущей окончания фразы. Она смотрела с таким участием, что неожиданно захотелось поделиться. Ну хоть с кем-то. Я даже Криське ничего не рассказывала, хотя мы дружили с первого класса.

— Это… домашнее, Маргарита Ивановна.

Вылетело само, и я тут же пожалела. Ну как о таком говорить? Но обратно уже не затолкаешь.

— Проблемы в семье?

— Ну… да. Можно и так сказать. Ничего, я вывезу.

— Я чем-то могу помочь?

— А чем вы можете помочь? — глаза защипало, я сделала большой глоток, обожглась, закашлялась. — Ничего, закончу и буду в Москве поступать. Или еще где-нибудь. Лишь бы подальше отсюда.

— Все настолько плохо, что тебе все равно куда? Лишь бы подальше?

— Не все равно, конечно. Но куда хотелось бы, на бюджет вряд ли поступлю. Если только на заочку. А на платное денег нет. Но дома точно не останусь.

— С родителями конфликт какой-то?

Странно, но ее настойчивость не раздражала. Может, потому, что была искренней?

— С отчимом. Конфликт? — я усмехнулась, стараясь не заплакать.

Ее лицо стало жестким, глаза полыхнули какой-то неоновой зеленью. И я поняла, что она… поняла. Может, даже сама с таким столкнулась.

— Маша, а отец? — спросила Марго тихо.

— Умер. Давно, — и тут меня прорвало. — Он прорабом был на стройке, и на него недостачу какую-то повесили. А может, и правда виноват был, не знаю. Дали три года колонии-поселения. Мама поехала к нему. Со мной. Мне только три исполнилось. Сняла комнату в поселке, в бараке, и ему разрешили жить с нами. Устроилась уборщицей в детский сад, чтобы меня туда взяли. У отца сердце больное было, стало хуже. Когда в Питер вернулись, всего год прожил и умер. Я только в школу пошла. А мама снова замуж вышла. Сначала он меня вообще не замечал. А теперь…

— Заметил? А с матерью ты не пробовала говорить?

— Пробовала, — я доела пирог, запила чаем. — Спасибо, очень вкусно, Маргарита Ивановна. Она сказала, что я на Виталика наговариваю, что такого просто быть не может. Я просила, чтобы она мне разрешила переехать в квартиру отца, от него однушка осталась. Но она ее сдает. Это же деньги. Работает в двух местах, а Виталик на диване лежит. Это называется «ищет работу». Я стараюсь поменьше дома бывать. В библиотеке сижу, к ЕГЭ готовлюсь. Или у Криси. Или на подработке. Но все равно приходится идти ночевать.

— А что за подработка?

— Флаеры раздаю, рекламу по почтовым ящикам раскидываю. Хоть немного денег подкопить.

— Ну вот что, Маша, — Марго откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Скажи матери, чтобы пришла ко мне. Я с ней поговорю.