— Онауже не моя девочка, — я жирно напер на это самое «уже», но от темы резко ушел: — А что тогда с институтом?

— Ну кое-что изменилось. Будет поступать. А вот зачем тебе понадобилось ее выстебывать, не знаю. Ну ее тоже психануло. И учти, если она нормально математику напишет, все свидетели. Будешь говно собирать.

Что я мог ответить? Так ревностью бомбануло, что соображалка ушла в закат? Поэтому предпочел промолчать. Но, походу, о моем встречном предложении Машка ему не сказала. И на том спасибо.

Мы вышли на проспект, как раз подъехал трамвай в сторону Просвета. Пару остановок ехали молча, потом я не выдержал.

— Слушай, а чего она так резко переехала-то? Тут к экзаменам готовиться, а ей все самой теперь. Осталось-то всего ничего. У меня мать постоянно в разъездах, обычно сестра приезжает, пока ее нет. Но как-то она болела, я неделю один жил. Сначала клево одному, потом напряжно. И до школы далеко ездить.

— Были причины, — нехотя буркнул Кеший.

«Я знаю, но тебе не скажу» — вот что читалось в его косом взгляде.

— Дома? — не отставал я. — Помнишь, когда я таракана принес? В тот день вечером шел через Машкин двор. Поздно, часов в десять. Она сидела на скамейке у парадки. Я подошел, спросил, чего она сидит, холодно же. И тут ее мать принесло. Ну я поздоровался и пошел себе. Но успел увидеть, как она Машке пощечину отвесила. Та потом еще с синяком пришла.

— Да, там реально… проблемы, — Кеший поморщился. — Поэтому и переехала. Как только появилась возможность. Извини, нет желания это обсуждать.

Остаток пути мы молчали. Сказать, что меня отпустило, — соврать. Ну ладно, допустим, он действительно любит Марго, а Машке чисто по-дружески помогает. А у нее, интересно, к нему что? Тоже дружеское? Или нет? По правде, не особо я верил в такие дружбы. Не мог представить, что дружу с девчонкой и при этом ее не хочу. Криську не хотел — ну так я с ней и не дружил.

Машку — вот ту хотел, еще как. Чего только не представлял по ночам, когда не мог уснуть. Знала бы она… Но уж точно не хотел, чтобы это случилось вот так: проиграла — ложись. Что меня вообще за язык дернуло⁈ И что теперь делать, если она проиграет? Сказать типа: ладно, Маш, я пошутил? Просто днище.

— Ну все, пока, — Кеший встал, дотронувшись до моего плеча.

— Пока, — рассеянно кивнул я, завязнув в своих мыслях. Мне надо было ехать еще две остановки, до метро.

И тут вдруг пришла идея — настолько простая, что я даже рассмеялся в голос. Какая-то тетка обернулась и посмотрела с опаской.

Не надо ничего придумывать, выкручиваться. Если она проиграет, так и скажу ей: только если захочешь сама. Иначе зачем все это, если не взаимно?