Два раза мы устраивали себе пробники. По три часа, без шпаргалок, с одной линейкой и тем справочником, который прилагался к заданиям. Кеший оба написал на девяносто пять, я первый на пятьдесят, а второй неожиданно на шестьдесят восемь.

— Ого! — подсчитав результаты, он посмотрел на меня обалдело. — Молодец. Это, конечно, не значит, что и настоящий так напишешь, но дает надежду. Маш, если бы ты все время так училась, может, и с отличием закончила бы.

Если бы, если бы… Я и была отличницей до пятого класса, потом съехала. Особенно в последние два года, когда старалась бывать дома как можно реже, а уроки делала или у Криськи, или в библиотеке. Может, я была не слишком способная и талантливая, зато упертая и с хорошей памятью. Особенно если предмет был интересен, как, например, биология.

Чем еще была хороша эта тотально-авральная учеба, так это тем, что времени на всякие прочие мысли почти не оставалось. Только в школе. На уроках постоянно тянуло посмотреть вправо. Севка так и сидел один — мрачный, весь в своих мыслях. А если сталкивались взглядом, сразу отводил глаза.

Если бы он вдруг подошел ко мне…

Я не знала, хочу ли этого. Или боюсь?

Вечером, когда ложилась спать, думала о нем. Он нравился мне — и не нравился одновременно. Тянуло к нему — и отталкивало. Пыталась представить себя с ним, но так же, как дура Скарлетт в начале книги, не могла вообразить чего-то серьезнее поцелуя.

«Проведешь со мной ночь», — сказал он. Прозвучало как-то… то ли смешно, то ли глупо. Старомодно, что ли? Ну ясно, что не кроссворды разгадывать и не в карты играть до утра. От одной мысли об этом внутри вспыхивало, а пальцы начинали мелко дрожать.

Интересно, а что у него было с Криськой? Целовались? Или, может… даже больше?

Когда я думала об этом, полыхать начинало уже совсем по-другому. От злости. От ревности.

Она со мной не разговаривала, а смотрела так, словно мысленно желала сдохнуть самой страшной смертью. От нее просто перло черной ненавистью. И это Криська — милая маленькая Криська, похожая на котенка⁈ Та, с которой мы дружили одиннадцать лет, делились конфетами и секретами. Думали, что будем дружить всегда. А когда вырастем и выйдем замуж, тогда уже семьями. И дети наши будут дружить. А теперь мне становилось страшно, если случайно ловила ее взгляд.

Я ждала последнего звонка, ждала выпускного, хотя уже и не вычеркивала на календаре дни. Пусть все поскорее закончится. Все равно ведь ничего между нами не будет. И… хорошо, что не будет. Потому что он — не для меня. Он — понтовый мажор, которому с рождения пироги сыпались в открытый рот, а мне всего придется добиваться самой. Не будем больше видеться, и все само собой пройдет. С глаз долой — из сердца вон. Начнется новая жизнь, в институте или в колледже, неважно. Я просто его забуду. Может, и не сразу, но забуду. Встречу кого-то еще, полюблю. Выйду замуж. Рожу ребенка… наверно.