Вообще на меня свалилось вдруг столько счастья сразу, что я не могла поверить. Даже на слезу прошибало. Тот самый пресловутый грузовик с пряниками, кажется, все-таки перевернулся на моей улице.

Вот только выпускной… Деньги мать сдала еще зимой, но платья у меня не было. Даже ничего близко к тому, что могло за него сойти. Может, взять немного из денег отца?

Тут-то Марго и позвонила.

— Маша, нескромный вопрос. У тебя платье на выпускной есть?

— Ну… — замялась я.

— У меня с институтского выпускного осталось. Мало стало, а продавать не умею. Не хочешь примерить? Если подойдет и понравится, я его тебе просто отдам.

— Спасибо, — только и смогла сказать я, даже особо не удивляясь совпадениям. Пряники же! — Очень хочу.

— Тогда подъеду через полчаса.

Севка позвонил, когда Марго уже ушла, а я все еще крутилась перед зеркалом.

— Идешь?

— Пять минут, — я заметалась по комнате, как курица, хватая то одно, то другое.

Мы встречались с ним каждый день. Гуляли, ходили в кино и в клубы, потом до глубокой ночи целовались в парадной. Но домой я его не приглашала. Потому что точно знала, чем это закончится, и… боялась. Так честно и сказала.

«Хорошо», — он пожал плечами.

Что именно хорошо, я не поняла, но уточнять не стала.

В тот самый первый вечер мы пошли на концерт в «КлубНику». По правде, я даже не запомнила толком, кто там выступал. Было не до того. Мы и танцевали-то немного, больше сидели и разговаривали — обо всем на свете. Будто какую-то плотину прорвало. Я рассказывала о себе, он — о себе. И оставалось только удивляться, насколько мы друг друга не знали и насколько оказались похожими. А потом гуляли до самого утра, держась за руки.

— Маш, тебе же еще химию сдавать, — спохватился Севка. — Завтра.

— Ничего, — зевнула я. — Все равно готовиться уже бесполезно. Сейчас приду и буду спать. Весь день.

Он хотел вызвать такси, но я отказалась — через полчаса открывалось метро. Как же здорово было идти вот так вдвоем по утреннему городу, который только-только просыпался, по Невскому, по Садовой. Марсово поле кипело сиренью.

— Как красиво! — я остановилась, пытаясь запомнить эти мгновения, словно сфотографировать на память.

— Машка… Маша… — Севка положил руки мне на плечи.

Как же я мечтала об этом! И сейчас задыхалась, умирала от ужаса и от восторга, когда его губы прикоснулись к моим. Сначала робко, осторожно, потом все смелее, настойчивее. Било дрожью, но когда он прижал меня к себе, словно лопнула какая-то туго натянутая струна. Я купалась в этих ощущениях, совершенно новых, растворялась в них. Всё вокруг исчезло, и все исчезли, остались только мы вдвоем…