Другого ответа я от него и не ждал.
* * *
1 Соломенная болезнь — так называлась смерть от болезни или старости. Считалось, что позорнее ничего не существует и быть не может.
Глава 7
До Флиппи я так и не добрался. Сначала я сидел с отцом и его людьми, поделился кое-каким оружием, да и серебром не обидел, потом Стиг привел десятирунного Коршуна и передал твариное сердце под него. Я узнал, что у Рагнвальда есть особое местечко, где дружинники становятся хельтами и сторхельтами, — нарочно выкопанная пещера в горах поодаль от Хандельсби. Там и впрямь было удобно: подопечный никуда не убежит и людей не потревожит.
Коршун держался неплохо, на меня не кидался, на стены не лез, послушно грыз жилистое сухое мясо, вот только нещадно блевал. Я даже боялся, что он не справится, ведь для становления хельтом нужно, чтоб твариная плоть оставалась внутри воина, а не выходила наружу. А потом пригляделся к рвоте: вода, желчь, утренняя каша… комков мяса там не было. И уже на половине сердца Коршун полыхнул хельтовой силой. Когда он уснул, мне пришлось натаскать воды из ручья и ополоснуть каменные полы, чтоб не задохнуться.
Еще полдня я провел у конунга, запоминал, как добраться до того острова, где пропал Гейр. Прежде-то нас вёл Альрик, а уж он исходил всё Северное море еще будучи Однорунным, вместе с торговцем заглянул в каждую мелкую деревеньку. Я же провел несколько зим в чужих землях, потому свои знал куда хуже, к тому же сидя на веслах многого не разглядишь и не запомнишь. Вот и пришлось выслушивать от Стига, сколько дней пути от одного острова к другому и как их узнать. У каждого были свои приметы, причем сразу несколько — ведь к острову можно подойти с разных сторон, и для всякой стороны приметы свои. Простодушный тоже слушал. Мало ли что случится в пути? Вдруг разойдемся из-за бури или твари какой? Если что забудем, так Херлифу подскажет Вепрь, а мне — Болли или Трёхрукий. Они в свое время тоже немало погуляли по Северному морю.
А потом мы отбыли.
Сначала шли медленно, проверяли, как изменился дар Коршуна: нарочно расходились кораблями, завязывали полусарапу глаза, и тот должен был угадать, в какой стороне «Жеребец». Хускарлов он нынче слышал за три сотни шагов, хельтов — примерно за восемь сотен, значит, сторхельтову тварь угадает еще раньше. Хотя вода мешает его дару, и морских чудищ Коршун учует гораздо ближе.
Плыли мы от острова к острову, держась берегов и скал, пару раз выжидали, пока тварь проплывет мимо, один раз пришлось подналечь на вёсла, чтобы вовремя уйти. И я не мог понять, всегда ли в Северном море было так много тварей или прежде мы их попросту не слышали? Ходил же наш драккар как-то до Коршуна. Впрочем, корабли пропадали и раньше, а ярлы звали вольных хирдманов только тогда, когда одна из морских тварей заплывала к ним во фьорды и отказывалась уходить.