Фридюр сперва накормила грудью младшего сына, укачала его и лишь потом легла ко мне.
— Как думаешь его назвать? — спросила она. — Может, в честь твоего деда или отца?
Но я уже толком не слышал, крепко прижал к себе жаркое тело жены, пахнущее молоком, и потянулся к подолу рубахи.
Глава 6
Утром я проснулся от того, что прямо по мне проскакал табун лошадей. Я ухватил одну за ногу, дернул и увидел, что это братец Фольмунд, чтоб его сожрала Бездна, зачем-то решил пробежать по всем лавкам. Хотя я знал зачем — чтоб догнать Ульварна, который уже успел удрать.
Фольмунд негодующе закричал, его вопль подхватил мой второй сын. И я подумал, что пора сходить к ульверам, посмотреть, как их разместили, не забыли ли накормить. Да и вообще надо пройтись по Сторбашу. Вдруг что-то изменилось?
Сыновья — это, конечно, хорошо, но сейчас они слишком мелкие и глупые. Недаром же говорят, что до шести зим сын сидит под материнской юбкой, а уж потом переходит под отцову руку. Но если я так и буду ходить в походы, каким вырастет Ульварн? Особенно если его будут растить три женщины? Надо подумать, кому можно доверить воспитание сына после шести зим. Почему-то на ум приходил лишь один человек — Альриков отец. Хоть он страшный ворчун, упрямец и брюгзливый старик, но дети у него выросли толковые, и внуков всех возрастов полно, Ульварну не будет скучно. И я готов был отдать ухо на отсечение — Альмунд обрадуется еще одному мальчишке.
А в Сторбаше и впрямь кое-что поменялось. Та старая стена, которую строили против огненного червя, нынче поднялась на полтора моих роста. Только к чему? Ныне опасность грозила с моря, а не со стороны острова. Всех мужей, что были выше пятой руны, забрал Эрлинг, оттого казалось, будто остались лишь бабы да дети малые. Парни моих зим и малых рун разошлись по своим делам: кто на охоту, кто на рыбалку, кто ушел на дальние выпасы.
Ульверы, видать, уже выспались, вышли из дому, и их тут же разобрали бабоньки: кому надо крышу починить, кому — стену сарая подпереть, кому дрова нарубить. Для хускарлов и хельтов дело плёвое, и никто из хирдманов не отказался подсобить. Хотя бы потому что это мой родной город, да и бабоньки тоже в долгу не останутся: накормят досыта, обстирают, подлатают, а, может, еще чем отплатят. К тому же со мной пришли лишь старые ульверы, что прожили тут целую зиму.
Жаль, что я мало кого из жителей Сторбаша узнавал. Мелюзгу, что вилась вокруг хирдманов, я никогда и не пытался запомнить, девки моих зим повыходили замуж, понарожали детей и сильно поменялись за эти годы, а мужей, бывших хирдманов отца, ныне тут не было, все уехали с Эрлингом.