— Живодер. Я и прежде видел, что он нужен, но лишь отдав второй глаз, понял его истинный дар. Он уже был изуродован Бездной, его тело изменилось еще тогда, в Бриттланде, пытаясь вместить невиданную мощь. Тогда он и получил свой дар — делиться силой. Он мог бы убивать тварей и передавать благодать другим, только сам не ведал о том. Кай своим даром сумел вобрать и это. Он вытянул излишки силы из Живодера и раздал всему херлиду.

— А твари? Переменились ли после этого? Ослабли?

— Нет, — покачал головой Фродр.

Ульверы тогда тоже подумали, что после гибели яйца всё должно враз перемениться. Туман исчезнет, твари падут замертво, а погибшая семья Гейра возродится к жизни. Но кроме новых рун и заживления ран, херлид ничего не получил. Разве что теперь твари, чуя бо́льшие руны, опасались так рьяно нападать на людей, но и это увидели не сразу.

Пока Кай лежал, не в силах шевельнуть хотя бы пальцем, ульверы решали, убивать Живодера или нет. Он единственный из всех перешагнул за двадцатую руну, и ему надо было съесть твариное сердце, но он напрочь отказался. Один миг, и хирдманы ощутили, как Живодер из сторхельта превратился в нечто иное, большее, то самое, что многие чуяли лишь от одного человека — Набианора. Эгиль Кот и Лундвар убеждали, что от полоумного бритта не стоит ждать чего-то хорошего. Мол, прежде Живодера еще как-то сдерживал Кай, но теперь бритт стал сильнее хёвдинга и начнет резать всех подряд во славу Бездны. «Нужно убить его сейчас, пока он не очухался!» — настаивал Отчаянный. Лишь Простодушный и Рысь, что к тому времени успели подойти, не дали убить Живодера. «О том решать не вам, а Каю! Пока он не велит, никто никого резать не будет!» — закончил споры Херлиф.

И весь обратный путь сначала ульверы, а потом и другие выжившие воины херлида прорубались сквозь тварей. Многие из тех, что остановились на четырнадцатой руне, перешагнули через нее.

Кай сумел встать на третий день, уже в поселении Гейра. Рагнвальд задержался там, чтобы все, кому надо было съесть второе твариное сердце, сделали это. А еще чтобы привыкнуть к собственному увечью. Благодать настигла конунга, когда плевок многолапой твари сжег ему обе ноги ниже колен.

Из пяти сотен воинов выжило лишь две с небольшим, зато все они либо стали сторхельтами, либо были близки к этому. И несколько десятков остановились на девятнадцатой руне. Такая небывалая мощь впервые появилась на Северных островах. Да что там, островах… вряд ли хоть где-то было столь могучее воинство!

Но даже такое воинство не решилось возвращаться через бухту. Гейр провел херлид другим путем, неудобным для карлов и хускарлов, но возможным для хельтов.