Не хотелось бы потом перебираться через Альвати вплавь.

— Дометий, на тебе стены. Возьми кого нужно и обойди всё, проверь каждую башню. На воротах поставь людей.

Ко мне подошел Простодушный:

— Ну что, пойдем к Жирным?

Он знал, как сильно меня злила кража нашего товара, пусть и невольная. Я постучал пальцами по топорищу и с неохотой покачал головой:

— Сначала Красимир. Жирные уже никуда не денутся, на воротах ульверы.

— Верно. Пусть подождут. К нашему приходу перетрясутся, поди, все.

Я сразу повеселел. А ведь и верно. Они скоро узнают, что Вечевая сторона перешла под мою руку, и вот тогда пожалеют, что не вели дела честно. Пусть вздрагивают от каждого стука в дверь, от каждого проходящего мимо хирдмана!

— Что делать с ранеными? — Херлиф все еще не отошел от меня. — Можно отдать девятирунным. Или на исцеление пустить?

Через стаю я слышал, что раненых у нас немало, больше от стрел, но есть и подрезанные, и оглушенные, и поломанные, одному вон челюсть едва не выбило. Но смертью вроде ни от кого не веяло, Живодер с Дударем справятся.

Хельты? Да, надо бы. Но еще надо поднимать наших низкорунных.

— Живичам под нож. И Пистоса надо поднять на руну. А еще Трудюр должен последним из ульверов перейти в хельты.

Херлиф усмехнулся, похлопал себя по паху:

— Меня тоже пробрало. Хорошо, что такое уже бывало, потому и сумел распознать. А вот новым хирдманам не повезло.

Я дернулся от новой вспышки боли. Воины Дометия столкнулись с кем-то очень сильным.

— Пошли к Дометию Трёхрукого! — крикнул вдогонку Простодушному.

Медленно распахнулись ворота, в них вошел Болли, как всегда, впечатляя своими размерами и толщиной. Его я тоже послал к Дометию. Что-то там у них бой никак не заканчивался. Уж не Красимир ли там? Пытается выбраться из города? Может,есть резон и мне туда сходить?

Но стоило только подумать о том, как из темноты вынырнул Рысь вместе с живичем, что нас встречал у ворот.

— Слушаю, — нетерпеливо бросил я, уже пожалев, что попросил его притащить.

Живич явно не был воином. Три руны, под три десятка зим, весь какой-то огрузлый, не толстый, а скорее опухший. Всё время шевелил пальцами, что походили на мохнатых червей. Большие унылые уши, нос нависал над верхней губой багровой каплей. Глянешь на такого, подумаешь, дундук какой-то, простофиля. Купец ли? Купцы должны выглядеть представительно, чтоб уважение внушать. Или, наоборот, заискивающе, чтоб подольститься к покупателю. Почему прислали такого? Не посчитали нужным отправить кого получше? Или потому и послали его, потому что не жалко? Вдруг бы мы принялись убивать всех подряд?