— Я, Деян, глава рода…

— Ваши имена мне знать ни к чему, — оборвал я его и встал сам.

Дометий еще до сбора малого вече предупредил, чтоб я не давал ни слова, ни воли живичам. Если бы я хотел сесть на место князя или остаться наемным хевдингом — другое дело, тогда следовало бы их выслушать, приглядеться, кто с кем союзен, а кто друг другу козни строит. В нашем же случае лучше сразу показать, кто тут главный и за кем сила.

— А вот мое запомните хорошенько! Я Кай Эрлингссон по прозвищу Лютый, хёвдинг сноульверов. Зиму назад вы опорочили мой хирд! Заставили бежать, бросив дорогой товар. Убили купца и его людей, что всего лишь пришли в Альфарики вместе с нами.

Со мной также был и Хальфсен, но он мои слова живичам не пересказывал. Некоторые мужи сами неплохо знали нордский, а кто не знал — взял с собой того, кто знает.

— Я пришел сюда не для того, чтобы освободить вас от Красимира, и не для того, чтобы выпрашивать справедливость как милостыню. Я пришел, чтобы очистить доброе имя хирда, отомстить тем, кто осмелился поднять на нас руку, и взять виру!

— Так всему виной Красимир и Жирные! — сказал один из купцов. — С них виру и надо брать!

— Красимир оплатил ее кровью своей дружины. С Жирных я возьму золотом. Но ведь не только они охаяли нас, ославили колдунами и пособниками ворожеи, не они забрасывали нас грязью, не они избили нордского купца и примотали его к столбу.

Взгляды всего вече то и дело обращались на худого старика, что вздрагивал всякий раз, когда называли его род. Гореслав Жирный. Тот самый ублюдок, который предлагал мне три марки серебра за половину товара и семь марок за остальное. Десять марок серебра за всё. За Альрика, видать, тоже.

— Сколько ты хочешь? — вздохнув, спросил другой купец.

— За избавление от Красимира — десять марок золотом. За то, что не сожжем Раудборг в назидание другим княжествам, — десять тысяч марок серебра.

Сказал — и самому страшно стало. Если согласятся, то оба корабля будут набиты серебром. Отец станет богатейшим ярлом на всех Северных островах. Да что там — он будет богаче конунга Рагнвальда, а этого могут и не спустить с рук. Да и людей у отца маловато для такого.

— Десять тысяч гривен? — взревел купец Деян. — Да с чего бы? По твоей милости мы уже остались без дружины и защиты. А ну как коняки доберутся и до нас? Нам же нужно искать новый хирд, нового хёвдинга! Чем мы им платить будем? Все хирды на живичских землях уже разобраны по княжествам.

— Угомонись-ка, — тихо промолвил другой. Тихо-то тихо, но все сразу примолкли, услыхав его голос. — Уважаемый Кай Эрлингссон, Деян погорячился, да только в его словах есть правда. Хоть мы и богаты, всё серебро вложено в корабли, в товары, в людей, что их охраняют, в лавки. За один день столько мы не соберем. Потому есть у нас другое предложение. Ты со своим хирдом поживешь в Велигороде, под вами будет весь город: стены, ворота, мыто с проходящих кораблей, с нас же стол и кров. К первому снегу мы постараемся собрать столько серебра, сколько надо. Будем торговать в убыток, лишь бы расплатиться с вами честь по чести.