— Нынче у меня другое прозвание. Зови меня Кай Лютый!

— Так оно лучше! Хёвдинг может быть жестоким, но уж точно должен быть разумным, — расхохотался великан и тут же посуровел: — Слыхал о той несправедливости, что с тобой учинили в Раудборге, сын рассказывал. Рад, что справился, что выжил и что лишь окреп. Стал хельтом! И людей у тебя прибавилось. Уже не два десятка! Не надумал пойти ко мне в вингсвейт?

Я улыбнулся, понимая, что это лишь шутка. Какой хёвдинг захочет пойти под чью-то руку?

— Ты ведь возвращаешься к себе, на Северные острова? Уже слыхал, что там творится?

Стюрбьёрн не стал дожидаться моего ответа, сразу продолжил. Судя по всему, он так привык быть старшим и решать за других, что даже с хёвдингом вольного хирда говорил, как со своим воином. Или тому виной мои малые зимы и невысокий рост? Хотя рядом со Стюрбьёрном любой будет выглядеть ребенком.

— Я ждал, что Рагнвальд позовет меня на подмогу, но он не позвал. То ли загордился, то ли забыл обо мне. Сейчас уж и поздно звать, почти все вингсвейтары ушли в Альфарики. Даже Гуннвид, мой сын, там. На днях пришел корабль, «Морской змей», слышал о таком? — и снова Стюрбьёрн даже не взглянул на меня. — Торговец говорит, что фьорд возле Хандельсби заперт какой-то тварью. Так что теперь ни оттуда, ни туда хода нет. Пробовали отбить, да не вышло.

Он замолчал, а я вспомнил узкий извилистый фьорд, по которому нужно ходить с опаской, ведь легко можно напороться на мачты кораблей, затопленных там, вспомнил город, охватывающий оба берега в самом его конце, драккары и кнорры, вечно теснящиеся возле двух пристаней. Хандельсби не так уж и велик, всего три-четыре тысячи жителей, но ведь их нужно еще и прокормить. Уверен, что там были и хирды, отдыхающие после сражений с тварями, и часть конунговой дружины…

— Так что ты, друг Кай, уж напомни Рагнвальду о старом Стюрбьёрне. Да, мой отец враждовал с Зигвардом Безухим, но нам, их сыновьям, делить уже нечего.

Я недоуменно посмотрел на великана. Зачем ему так нужно это приглашение? Почему нельзя прийти на помощь так, безо всякого зова? А потом догадался. Старый медведь не простил до конца былые обиды, непомерная гордость не позволяла ему перешагнуть через них. Он хотел, чтобы нынешний конунг признал, что не справляется без подмоги, признал, что ему нужен Стюрбьёрн. Только так глава вингсвейтаров убедит себя, что его отец всё сделал правильно. И когда подымал восстание против Зигварда из-за отмены помолвки, которой толком не было, и когда погибал весь его род на копьях Карла Черноухого, и когда Олаф был жестоко казнен…