— Почему водник?

— Это экзамен? — Я посмотрел в глаза дознатчику.

— Нет, но-о… — слегка развёл тот руками.

— Дыры в карете без ожогов, с взлохмаченными краями, как бывает от пуль. Но пробив преграду, лёд разлетелся и прошёлся внутри крошкой, как дробь, нанеся множественные повреждения, — начал пояснять я. — На стенках воронки была влага, которая успела высохнуть, отчего подсохшая корка покрылась трещинами. Вывороченные комья земли оплыли и осыпались. Учитывая то, как палит солнце, случилось это примерно час назад.

— Но почему татары? Может, кто-то из дворян куражится, — высказал предположение Мирошкин.

— Однозначно татары, это видно по отметинам от стрел и обломку одной из них. А так же по следам лошадей и обуви. Просто переобуться не получится, — предвосхищая вопрос дознатчика, продолжил я. — Для этого нужны будут ещё и кривые ноги, что у татар наблюдается поголовно.

— Кривые ноги?

— Обратите внимание на характер следов. Постановка стопы однозначно указывает на это.

— Отлично, сударь. Просто великолепно. Сразу видно, что вы сын Галины Петровны. Достойную смену она себе растит.

— В каждой шутке есть доля шутки. Слышали такое, Павел Игнатьевич? — смерил я его взглядом.

— И в мыслях не было задевать ваш слабый дар. Я действительно впечатлён, — открестился дознатчик и закончил: — Ну что же, предлагаю продолжить путь.

— А как же похищенные? — спросила Рябова.

— У нас важное задание. К тому же впятером против десятка плохой счёт. Сообщим о происшествии на первой же дорожной заставе или патрулю, — пожав плечами, просто ответил Мирошкин.

— У нас двое одарённых, только это делает нас сильнее. Плюс штуцерник. Пётр Анисимович, как вы стреляете?

— Уверенно попаду в человека на расстоянии до пятисот шагов, — просто ответил я.

При этом лихорадочно пытался сообразить, готов ли я вообще присоединиться к спасательной операции. Как по мне, то куда предпочтительней продолжить движение в Курск, времени у меня всего-то ничего.

— Серьёзно? — искренне удивилась Рябова, взглянувшая на мой карабин другими глазами.

Ну что тут сказать, самый лучший штуцер давал разброс радиусом порядка пятнадцати сантиметров на сотню метров. Но нам с Дудиным удалось изготовить экземпляр, который выдавал кучу вдвое плотнее. Просто фантастическая точность по местным меркам. Конечно, к такому оружию должны прилагаться ещё и прямые руки, но с этим у меня полный порядок.

— Даже не сомневайтесь, я хорошо стреляю, — заверил я.

— Ну что же, в таком случае у нас имеется ещё один козырь, — взглянув на дознатчика, произнесла она.