— Зараза!

— Бей его!

Цзиньлун улыбнулся. Противников было много и навались они все разом, ему точно несдобровать. Но кто-то должен сделать первый шаг, а умирать крестьяне и торговцы явно не собирались.

— Может поговорим? — спросил мечник, прищурившись.

С криком «А-а-а!» на него кинулся самый смелый. Взмах. Наконечник вил взлетел над толпой, а крестьянин, неловко зацепившись за ногу Цзиньлуна, кубарем покатился по земле.

Сзади послышались возбужденные голоса. Похоже, спешила подмога. Еще один из крестьян бросился на него из толпы, но повторил историю первого.

— Наших бьют! — закричал кто-то сзади.

Шум ног был все ближе и вот уже десятки глаз напряженно смотрели друг на друга.

— Стойте, стойте, стойте! — рука с мечом смотрела в сторону либеров, пустая — кайанцев. — Давайте поговорим и уладим это недоразумение.

— Отомстим за целлита!

— Культистские прихвостни!

Теперь возгласы доносились уже с двух сторон.

— Да угомонитесь вы! — выкрикнул мечник, пытаясь остановить кровопролитие.

Толпа забурлила. Кто-то шагнул вперед, кто-то навстречу. Удар. Разбитый нос. Крики.

Цзиньлуна подтолкнули сзади, навалились спереди. Он перехватил чью-то руку с дубинкой. Чуть отвел в сторону древко вил. Увернулся. Отпрыгнул. Повалил кого-то на землю. Нанес легкий удар навершием меча. Крутанулся на месте. Подтолкнул в спину. Выскочил из драки.

Никого не убил, уже хорошо.

* * *

Две массы людей столкнулись друг с другом. Пришлось поднапрячься, чтобы не быть растоптанной. Прыжок. Еще прыжок. Резкий поворот. Подруливание хвостом.

Выскочила. Отдышалась. Возлюбленный ловко уложил троих и был уже рядом. Хорош. Прекрасен в сражении.

Запах. Что это? И звуки. Множество копыт. Всадники. Несколько десятков. Приближались со стороны тракта. Либеры, судя по доспехам и прапорам на копьях. Надавили на толпу, но осторожно. Сваливая на землю, стараясь не растоптать.

— Именем Закона! Прекратить! — разнеслась команда. — Что здесь происходит?

Потасовка замерла, распалась. Затихла.

* * *

— Что здесь происходит? — повторил либер, по-видимому, офицер. Его шлем венчал огромный гребень из конского волоса.

— В деревне убили целлита, — выступил вперед один из крестьян, здоровый мужик с кузнечным молотом в руках. С инструмента капала кровь. — Все знают, кайанцы наговаривают на Культы.

— Это не дает вам право вершить самосуд. На территории Семиградья действует Закон, и эти люди находятся под нашей защитой.

— Но мы только что из Сангъяна, — вступился один из либерских торговцев. — Вы не слышали, что там говорят на каждой площади. В отличие от нас. Никакого уважения к Культам.