— Похоже, буду. Я обещал Эрику.

— Плохое обещание.

— Плохое, согласен.

У Эрика загорелись щеки. Он просил друга сказать неправду, вернее не сказать правду, ради семьи, ради сестры. Уговаривал скрыть очевидное зло, нечто страшное. Неправильное. То, что не мог представить даже в самом худшем сне.

— Дурные времена порождают дурные решения, — повел итог Луций. — Кажется, я не сам это придумал. Прочитал в какой-то книге, но уже не помню в какой. Звучит довольно жутко, как по мне.

Наступила тишина. Эрик допивал чай и думал о том, что происходящее очень несправедливо. Почему, как только он обрел друга, тут же вынужден просить его делать что-то, что тот делать не хочет? Почему вообще все это происходит? Эрик громко выдохнул, пытаясь снять напряжение. Луций взглянул на него, глаза показались уставшими. Бьёрг наклонила голову и наблюдала, переводя взгляд с одного на другого.

— Наверное, нам пора, — сказал, наконец, Луций. — Я провожу вас до калитки.

* * *

На половине пути им пришлось спрятаться в кустах. По саду разнеслись голоса споривших взрослых. Луций шепнул: «Это отец», и приложил палец к губам. Дети замолчали и превратились в слух.

— Оратор Сервий, — разобрал Эрик смутно знакомый голос. — Дела Культа — это дела Культа. Но дела города требуют внимания Префектуры. Я не могу позволить, чтобы…

— Дорогой Ка́стор, — прервал его второй голос, — кажется мне, вы зарываетесь. Я давно наблюдаю за вашими действиями и скажу честно: доминус вами недоволен. Вы не внушаете доверия. Ваши связи обширны, но у нас создается стойкое ощущение, что из-за этого вы решили, будто можете навязывать нам свою волю. Это не так.

Через листву Эрик видел две фигуры. Префект был облачен в белую тогу, оратор — в пурпурную сутану. Оратор — ниже на голову, но держался так, словно человек рядом являлся его слугой. Эрик подумал, что все культисты вели себя похоже: смотрели свысока, как будто окружающие что-то им должны.

— Я не хотел этого, поверьте, — продолжал оратор, — но вы не оставляете нам выбора. Вам нужно преподать урок. Напомнить хорошенько, в чьих руках сила. Как вы можете заметить, ваше тело сейчас обездвижено. Ваши руки не подчиняются, ноги тоже. Вы беззащитны, словно кролик в силках.

Префект, действительно, замер в какой-то неестественной позе. Левая нога, казалось, начала шаг, но остановилась, не успев оторваться от земли. Правая рука повисла в воздухе, странно согнувшись в локте.

— А теперь, дорогой мой, вы будете испытывать боль. Той силы и продолжительности, какой захочу я. Почувствуете скрип на зубах, но не сможете их сжать. Закричите, но воздух не покинет легкие. Страдания будут такими, какие вы заслужили. Не больше. Но и не меньше.