Луций дернулся. Эрик схватил друга за плечо, пытаясь удержать, но тот рванулся вперед. Раздался хруст веток и лопающейся ткани. Либер успел сделать несколько прыжков, но замер на одной ноге и, потеряв равновесие, рухнул.

— Ах, вот и драгоценный наследник. Что ж, так даже лучше. Ваш сын будет испытывать то же, что и вы. У вас будет возможность в полной мере насладиться этим моментом. Думаю, вы оба запомните его надолго. Нам нет нужды вас убивать, хотя лично я с удовольствием сделал бы это. Вы нужны нам живым. Но послушным.

Оратор стоял, сложив руки на крупном животе и явно наслаждаясь происходящим. Эрик боялся пошевелиться. Скулы свело от напряжения, ногти врезались в ладони. В который раз за сегодня происходило нечто противоестественное и неправильное. И в который раз он не мог ничего поделать.

— Иногда послушание достигается дорогой ценой, — продолжал тем временем оратор Сервий. — Я думаю, что в данной ситуации достойной платой будет зрение вашего сына. Сначала глаза начнут слезиться, затем он почувствует боль, она начнет нарастать и в конце концов глаза лопнут. Очень неприятные ощущения, поверьте мне. Но я хочу, чтобы вы услышали меня. Ничто не должно происходить за спиной доминуса. Слышите, Кастор⁈ Ничто!

По щекам Эрика потекли слезы. Он не мог оставаться в стороне, когда его друг был в беде, но не мог и сделать что-то, чтобы ему помочь. Униженный, беспомощный, маленький и беззащитный, он хотел бежать прочь, зарыться под землю или стать невидимым. Если бы только здесь был отец! И что бы он сделал? Замер бы так же, как префект и его сын? Лишился бы зрения, слуха и остался калекой?

Где-то в глубине сада замаячила сгорбленная фигура. Веньян? У Эрика забрезжила надежда. Взрослые всегда дают надежду. Даже если это не так, кажется, что они могут все.

— Вы поняли меня, Кастор? — продолжал оратор, его голос звучал все громче, срываясь на крик. — Поняли меня⁈

Фигура вдалеке остановилась, вскинула голову. Лучи Сола и Вены заиграли на одежде хороводом изменчивых бликов. Эрик больше не сомневался, это точно Веньян! Старик вскинул руки и задвигал ими из стороны в сторону, словно жонглер на рыночной площади. В глазах у Эрика поплыли разноцветные круги, и ему почудилось, что между ладоней Веньяна заплясали маленькие огоньки пламени. Старик поднял одну из рук. Завеса над ним зашевелилась, точно повинуясь этому движению, и, расступаясь, приоткрыла синеликого Вена. Фигурка садовника засияла так, что Эрику пришлось зажмурится. В уши проник нарастающий гул.

— Что⁈ — вскрикнул оратор, разворачиваясь и, словно для защиты, выставляя вперед руку.