Спустилась к ручью. Погрузила меч в воду. «Придешь на помощь, когда я позову?» — «Приду».

Хорошо. Долго договариваться не пришлось. Духи воды всегда слушались ее.

Вернулась к Возлюбленному. Неясное чувство, будто кто-то смотрит, тяжело, недобро, пришло так же неожиданно, как пробуждение. Крутанулась на месте. Никого.

Налетел сильный порыв ветра. Раздался громкий хруст и удар о землю — одно из деревьев не выдержало. Обернулась. Возлюбленный не проснулся. Когда меняла облик, всегда спал как убитый.

Издалека послышался нарастающий, протяжный, тревожный рев. Животное? Между деревьев снова поплыли тени. Замерла, кожей чувствуя тугой взгляд. Где же ты?

С ветки взлетела испуганная птица. Забила крыльями, пронеслась над головой. Опять тишина. Тревожная. Вязкая.

Какой-то шум слева. Метнулась за ним, занося меч над головой. Никого. Ошиблась? Лес затих в ожидании. Лишь ветер шептал на ухо неясные проклятия.

Мгновение, два. Все вокруг снова ожило. Что это было? Кто это был? Некоторое время с удивлением стояла на месте, прислушиваясь к себе и шуму вокруг: пробежал бурундук, пискнула мышь, как ни в чем не бывало запела ночная птица.

Легла рядом с Возлюбленным. Прижалась. Обняла. Странно. Но ей нужен сон.

* * *

Утро встретило Цзиньлуна мягким прикосновением теплого ветра и разноцветными бликами на поверхности ручья. Вода легко огибала камни, поросшие бархатистым лишайником, и мечник подумал, что, быть может, русло не менялось уже тысячи лет. Течение точно знало, куда движется, его жизнь была предопределена. Мог ли он сказать так о своей? За четверть века повидал всякого, но не знал даже, кто его родители. Множество раз задавал учителю этот вопрос, но тот отвечал уклончиво, всякий раз избегая конкретики. В конечном итоге Цзиньлун плюнул и решил, что никто и никогда больше не будет омрачать его существование. Жизнь одна, значит стоит прожить ее весело.

Лиса сидела рядом и искоса поглядывала, как он умывается. Кажется, успокоилась, но словно только и ждала, когда они двинутся дальше.

— Погоди уж немного, Лули, — сказал Цзиньлун. — До Вангджакуна рукой подать. К началу Второго Оборота будем на месте.

Лиса вильнула хвостом и встала. Цзиньлун поднялся следом, вернулся на место ночевки, собрал немногочисленные пожитки и бодро зашагал в сторону деревни. Извивалась между корней узкая тропинка, порой нырявшая под свисающие ветви, так что приходилось нагибаться и прикрывать лицо руками. Где-то справа-спереди подсвечивали верхушки деревьев низкие еще Светила, голубой Гао и желтый Сяо. Мечник фальшиво напевал под нос и был полностью доволен собой.