До Вангджакуна оставалось четверть Оборота, когда лиса вдруг остановилась, закрутилась на месте и всем видом стала показывать, что дальше не пойдет.

— Лули, в чем дело? — возмутился Цзиньлун. — Мы договаривались, что вместе отправимся на ярмарку. Вкусная еда, постель, помнишь? Ну да, ну да, к постели ты равнодушна, но, может быть, там будет огненное шоу или цирк-байси. Ты видела когда-нибудь такое? А, Лули?

Лиса упорствовала и явно не собиралась идти вместе с Цзиньлуном обозревать ярмарочные чудеса.

— Хорошо, будь по-твоему. Тогда договоримся так: я пойду до Вангджакуна, прикуплю одежду, кой-какой еды, а ты жди меня здесь, договорились? К вечеру буду.

Цзиньлун оставил лису и уверенно двинулся дальше, чертыхаясь, что ему опять не удастся переночевать под крышей, на нормальной кровати.

* * *

Возлюбленный ушел. Дождалась, пока скроется из виду. Юркнула с тропы в лес. Побежала в обход троп и дорог на окраину Вангджакуна. Этот запах. Странный, едва уловимый след. Не давал ей покоя второй день. Неясный азарт гнал вперед. Кто играл с ней прошлой ночью? Тот, с поляны?

По следу вышла к заброшенной хижине: покатая бамбуковая крыша, выкрашенная дождями в оттенки серого и зеленого; тяжелые деревянные столбы в углах; легкие перегородки между ними; покосившиеся двери; окна, закрытые ставнями. Обошла дом. Юркнула внутрь.

Пол покрывал толстый слой пыли, доски прогнили и скрипели при каждом шаге, кое-где в щелях проросла трава. Стены, все в потеках от влаги и плесени, выглядели словно своды морского грота, заливаемого в прилив. Кое-где по углам висела паутина. Пискнула мышь. Не сейчас. Это не важно.

Две глиняные миски. Две чашки. Две циновки. Что она ищет? Кто здесь жил? Почему след вел сюда? Подошла к одной из циновок, ко второй. Смутно, отдаленно, но пахнет. Пахнет так же, как расколотое молнией дерево на той поляне. А это что? Кукла?

Обнюхала, поддела лапой. Свернута из ткани. Перевязана в нескольких местах веревками. Бусинки глаз, нарисованная улыбка. И очень странный запах. Да она не для игр! Ее использовали, чтобы кого-то изгнать! Видела такие. Очень давно, в императорском дворце.

Выгнула спину колесом, зашипела. Образы накатили болезненной волной. Милое, важное для нее лицо. Потеря. Разочарование. Тоска.

Успокоиться. Ушедшего не вернуть.

Какое-то время бесцельно ходила по дому. Больше ничего, что могло бы заинтересовать. Разве что…

Присела, напряглась, затихла. Мышиный писк. Быстрый прыжок, удар лапой, сомкнутые челюсти. В этот раз охотничья удача на ее стороне.

* * *

Разговоры, веселье, ругань. Все смешалось на ярмарке Вангджакуна. Бродячие артисты показывали представления, детвора радовалась потехе, торговцы считали барыши, старики делились сплетнями, а Цзиньлун расхаживал от прилавка к прилавку с невозмутимым видом богача, которому доступны все увеселения этого мира. Его изношенное тряпье сменила новая одежда, желудок был полон лепешек, пирогов и фруктов, в котомке лежали мясо и рис, а в кармане все еще звенели серебряные монеты.