Обезьянка завертелась на плече торговца, будто собиралась прямо сейчас посетить Министерство и отдать соответствующие указания.

— Ну вот и молодец. Надеюсь, что со всем разберешься.

Цзиньлун перевел взгляд на прилавок, на нем аппетитными горками были разложены фрукты. Мечник подхватил яблоко, передал обезьянке и сунул в руку торговца мелкую монетку.

— Эй, держи вора! — раздалось издалека.

Цзиньлун обернулся и увидел несущегося на него мальчишку, который, перескакивая через тюки с зерном и расталкивая зевак, удирал с кошельком в руке с места преступления. За ним неловко семенил разгневанный староста. Шансы догнать преступника у него были явно невелики. Удивленные торговцы озирались и пытались остановить мальца, но тот был быстрее.

Мечник оказался у него на пути и думал было отступить, но мальчишка, не рассчитав скорость, рванулся в том же направлении и, оступившись, покатился по земле. Кошель взлетел над головой и сам собой оказался в подставленной руке Цзинлуна.

— Похоже, это не твое, — улыбнулся тот, ощущая приятный вес денег. — Что за удивительный сегодня день? Одно развлечение за другим.

Мальчишка удивленно захлопал глазами, но видя, что хватать и задерживать его никто не собирается, сорвался с места и рванул прочь, пока не подоспела подмога.

— Да что же это, держите вора! — проскрежетал рядом староста, которому пробежка далась явно тяжелее, чем быстро удаляющемуся мальцу.

Цзиньлун обернулся, раздумывая стоит ли воспользоваться случаем или монет у него и так достаточно:

— Плачевное зрелище, не правда ли? Вокруг полно честного народа, но ни один не смог остановить преступника. Слава Гао и Сяо, ваши деньги в надежных руках.

Прозвучало двусмысленно, и мечник мечтательно улыбнулся, пытаясь по тяжести кошелька определить его ценность.

— Но преступник… Он убегает!

— Убегает, все верно, — пожал плечами Цзиньлун.

Недовольный старик что-то фыркнул и протянул руку за кошельком. Еще немного посомневавшись, Цзиньлун вернул деньги владельцу. Староста сквозь зубы процедил слова благодарности, резко развернулся и пошел прочь. Мечник развел руками.

— У отца отвратительный характер, — услышал он женский голос. — Может, и не хотел бы быть таким грубым, но по-другому просто не умеет. Иногда сожалею, что он мой отец.

— Что же делает его грубым? — спросил Цзиньлун. Рядом стояла дочь старосты.

— Не знаю. Возможно, несчастлив от того, что весь мир не принадлежит только ему. Или от того, что не принадлежат чужие чувства, — она горько вздохнула.

— По крайней мере, ему снова принадлежит целая куча денег.