— А вы смешной, — она улыбнулась. — И искренний. Составите мне компанию? Устала от этого шума. Не думаю, что отец будет против, раз уж вы спасли его драгоценные сбережения.

Свои дела на ярмарке Цзиньлун уже закончил и не было ни одной причины, чтобы отказываться.

— Фэн Сяоми́н, — представилась она, когда они немного отошли. Фамилия показалась смутно знакомой.

— Лю Цзиньлун, — кивнул мечник.

— Откуда вы, господин Лю?

— М-м-м… — Цзиньлун почесал затылок. — Из разных мест. Родился ближе к Лончану, бывал и тут, и там.

— И чем же вы занимаетесь?

— Путешествую, — он неопределенно махнул рукой.

— В самом деле? Никогда не выезжала из Вангджакуна, но очень бы хотела повидать другие края. И какими судьбами вы здесь?

— Ярмарка, госпожа Фэн. Ярмарка — это весело. Здесь можно прикупить одежду, завести дружбу с обезьянкой, познакомиться с интересными людьми.

— Вы водите дружбу с обезьянами?

— И не только, — загадочно улыбнулся Цзиньлун. — Но что мы все про меня. Расскажите о себе.

— Вряд ли будет интересно. Я старая дева, живу с отцом, которого ненавижу. Да-да… Это длинная история, но у меня есть право так говорить.

— О чем же ваша история?

Она взглянула на него, словно оценивая, но не ответила. Некоторое время шли молча. Ярмарка осталась позади, впереди раскинулась река. Вдоль берега стояли лодки. Вода разгоняла колесо мельницы где-то вдалеке. По кустам шумели цикады. Ивы склоняли пышные косы, словно пытаясь умыться в своем отражении.

— Вы наверняка уже что-то слышали обо мне? — спросила, наконец, госпожа Фэн.

Не ожидавший вопроса Цзиньлун смутился.

— Ну конечно, слышали, не отпирайтесь. Когда прихожу на площадь, все вокруг начинают шептаться. С тех самых пор, как Юйлу́на обвинили в убийстве брата, пересуды не прекращаются. А прошло уже три года. Мне кажется, они никогда не успокоятся.

— Всем нравятся темные истории…

— Да, история темнее ночи. Они были не разлей вода. И Юйлун всегда был очень добр к… Юнше́ну, — голос Сяомин дрогнул, она замолчала.

— Вы любили Юншена?

Девушка печально посмотрела на Цзиньлуна.

— Любила и люблю, — наконец, вырвалось у нее. — Простите меня. Мы совсем не знакомы. Не знаю, почему мне хочется вам открыться, — ее щеки порозовели от смущения.

— Так бывает. Мой учитель говорил: если долго о чем-то молчать, внезапно расскажешь самому незнакомому самое сокровенное. Вам это нужно, а меня завтра здесь уже не будет.

— Может быть, вы правы…

— Так что же, вы думаете, случилось?

— Ох, если бы я знала. Юйлун совершенно точно не виновен. Я говорила отцу, но он словно оглох. Ничего не слышит. Назвал виновным невиновного, и все поверили. Все, кроме меня. В тот день я потеряла и любимого, и друга…