— Ты молодец, — искренне сказал я, — у нас мало кто из школьников так увлекается историей. И вообще мало кто любит учиться.

— Наверно, у вас много богатых семей? — неожиданно предположил Чжао.

— Да не особо, — я развёл руками, — примерно как у вас в процентном отношении, я думаю.

— Странно… обычно дети очень богатых родителей не очень любят учится, — объяснил мальчишка, — зачем, если у них и так всё будет? Родителям приходится заставлять. Говорить, что наследства лишат. Или будить в них честолюбие. Но, как мне кажется, это их делает ещё более несчастными. Самое изысканное блюдо не способно доставить удовольствия, когда ты постоянно сыт, верно? И наоборот: даже простая еда подарит верх блаженства, когда ты голоден.

Я внимательно посмотрел Чжао в глаза. В его чёрных зрачках плясали весёлые искорки.

— Всё у тебя получится, — уверено сказал я, улыбнувшись.

— Конечно! — ответил он, после чего достал и поглядел на экран своего смартфона, — о, дедушка зовёт на ужин! Пора! Он не любит, когда опаздывают!

Тот человек, которого Чжао называл дедушкой, на самом деле, не был его родственником. Его звали Лао Лян, что можно перевести как Старый Мост. И внешне он действительно чем-то напоминал это строение: кряжистый и сгорбленный, но крепкий. С улыбчивыми глазами и большими залысинами, что для китайца довольно нетипично. Насколько я понял, он оформил опекунство над несколькими беспризорниками, которые прибивались к торговому центру, где он работал охранником. Сам торговый центр был, практически, заброшен. Лишь в западном крыле работал супермаркет, да рядом с ним потихоньку открывались брендовые магазины. Говорят, до открытия Диснейленда комплекс стоял совсем пустым. Часть секторов не обслуживалась и теперь требует ремонта — вроде того крыла, где мы оказались, когда спасли Чжао.

Кроме Ляна в корпусе работало ещё четыре постоянных охранника, но они почти не общались друг с другом, лишь по очереди передавая дежурство. Те четверо жили вне комплекса, где-то в городе, а самому Ляну компания выделила небольшое помещение на пятом этаже западного крыла, где по плану должна была располагаться администрация комплекса.

Помещение включало всего две комнаты: кухню, которая по совместительству была гостиной и спальней самого Ляна, и детскую, где были установлена одна обычная кровать и одна — двухярусная. На вернем «этаже» спал Чжаолинь, а нижний занимал другой мальчишка, которого приютил Лян. Его звали Дэ Тхин. Значение имени было странным, что-то вроде Моральный Гвоздь. Как-то я, будто бы невзначай, поинтересовался у Чжао об этом, и тот объяснил, что иногда в деревнях детям специально дают разные странные и уродливые имена, чтобы отпугнуть злых духов, а настоящее имя хранят в тайне. На вопрос, почему у него нет такого имени, Чжао презрительно фыркнул: «Я не верю в такие предрассудки!» Дэ Тхину было четырнадцать лет, и он казался почти взрослым. С нами он почти не общался и, кажется, не очень одобрял то, что Лян решил дать нам временное прибежище, «до того, как придумаете, что делать».