— Понимаю… — тихо сказал я.

— И ещё, — снова вздохнул Лян, — любая проверка, которая обнаружит вас, закончится полной катастрофой.

Я помолчал немного. А потом ответил:

— Сколько у нас есть времени?

— Я не могу вас гнать. Вы спасли Ляна. Но и держать вас в неведении тоже не имею права. Меня могут снова посадить в тюрьму за укрывательство лаоваев. Я точно не помню, но, кажется, это может быть серьёзным преступлением.

— Мы… постараемся не задерживаться, — пообещал я.

— Спасибо, — улыбнулся Лян, — но пока рад помогать вам, едой и кровом. Может, чаю?

— Да, спасибо, — не стал отказываться я.

— Сделаю, пожалуй, зелёные спирали весны… они охлаждают… снаружи на духоте спать, наверно, не очень комфортно, но у нас сами видите.

Лян поднялся и включил газовую конфорку. Поставил чайник и вернулся за стол.

— Если вы и правда из России, я могу отвести вас к вашему консульству. У вас вроде нормальная страна, они должны помочь, если вы не совершили никакого преступления.

— Мы не совершали ничего противозаконного! — сказал я.

— Уверен, что так, уверен, — кивнул Лян, — у меня чутьё на такие вещи. Когда долго общаешься с преступниками, быстро учишься видеть людей…

— Вам… доводилось быть в тюрьме? — решился спросить я.

Лян покачал головой, но всё-таки ответил:

— Да. Когда-то у меня была совсем другая жизнь. Другие возможности. Другая семья… — на его лице появилось странное выражение, смесь грусти и нежности, — это было хорошее время. Я работал в партийной ячейке в районе Красного Моста. Дорос до зама. У меня всё получалось, и я решил, что достаточно умён и осторожен, чтобы начать рисковать с разными нечестными вещами… я был молод. Мне не хватало опыта, а мой наставник пошёл на повышение, и мы почти не общались в тот период. И я допустил страшную ошибку. Меня поймали на взятке, которую организовала группировка первого заместителя руководителя горкома…

В этот момент чайник закипел, и Лян прервался, чтобы заварить чай.

Чай стал одним из самых главных моих открытий в Китае. Оказывается, этот божественный напиток имел очень мало общего с тем, что у нас продают в магазинах в бумажных пакетиках.

Сделав глоток чая и наслаждаясь медовым послевкусием, я ждал, пока Лян продолжит.

— Знаешь, это не сразу понимаешь. Тот момент, когда рушится жизнь. Кажется, что ещё что-то можно отмотать обратно. Переиграть. И только через несколько дней, за рутиной допросов и следственных действий приходит осознание. Мне дали пятнадцать лет. И это мне очень повезло: на каком-то этапе вмешался мой наставник. Мне сменили адвоката, и тот сумел доказать отсутствие ущерба партийным интересам. А то могли бы и расстрелять. Как раз в то время проводилась большая кампания по борьбе с коррупцией, и никто не считал проштрафившихся…