Взгляд мечника, его осанка, его походка и уверенность в себе — всего говорило, что это был солдат. И все же Стефа еще никогда не видела такого интересного мужчину. Несмотря на то, что он выглядел, как холеный сын вельможи, в нем за версту чувствовались сила и мощь. Как от дикого зверя…
— Тогда вам стоит вернуться обратно, — Хаджар указал направление к форту. — А еще лучше — уезжайте на запад. Скоро здесь будет опасно находиться.
— Да, — кивнула Стефа, — мы уезжаем завтра.
Завтра… Почему-то Хаджар знал, что уже больше никогда не увидит эту девушку. Завтра их дороги, вновь соединившиеся на пути жизни, разойдутся навсегда.
Она стояла так близко к нему, и от нее пахло так же, как и всегда. Костер, трава и какой-то сладкий цветок.
— У тебя очень красивые глаза, солдат.
Ее тонкие, натруженные пальцы коснулись его щеки.
Внезапно она спросила:
— Мы точно никогда прежде не виделись? — Ее пальцы перебежали чуть ниже, запутались в волосах и съехали по шее к ключице. Она притянула его чуть ближе. Так, что по коже замаршировали мурашки от жаркого дыхания. — Как тебя зовут, солдат?
Хаджар смотрел в ее глаза. В них не было ни страха, ни печали, только жажда жизни. Полной, яркой и свободной.
Вместо ответа он крепко прижал ее и обнял. Он снял капюшон и зарылся лицом в волосы. Намокающие, но такие душистые.
Она обняла его. Чувствуя, словно прижимается к свирепому хищнику. Пугающее и оттого дурманящее женщину чувство.
Они любили друг другу прямо там. Кинув на холодную землю плащ и умываясь реками дождя. Хаджар брал ее сильно, а потом нежно-нежно, а она отдавалась страстно и горячо.
Сколько это продлилось, Хаджар не знал, но когда он открыл глаза, то лежал на своем плаще один.
Стефа никогда не оставалась с одним мужчиной. Она никогда не задерживалась на одном месте. Она была свободна, как ветер над бескрайней долиной. Вместе с людьми, но наедине с целым миром.
Хаджар проглотил тугой комок и посмотрел на восток.
Он прощался с ней и отпускал свое прошлое. Тот темный сгусток, зависший у его сердца. Тот год в темнице, полный пыток и боли. Те пять лет жизни безвольного раба. Годы, проведенные с Эйне и ее матерью в роли музыканта в борделе.
Он отпускал это все. Отпускал боль, грусть, оставляя лишь редкие моменты радости. И оно уходило.
Внезапно Хаджар поднялся и взял в руки меч.
Все так же шел дождь, которому было безразлично, на кого проливать живительную влагу. На демонов или богов, героев или врагов.
Хаджар снова начал с ним битву, но на этот раз его меч не резал капли. Нет, он будто бы каждый раз находил брешь между потоками дождя и огибал их. Каждый раз отыскивал тот практически несуществующий миг, когда между мириадами капель открывался проход.