Сам же Хаджар выглядел как и всегда — кольчуга, кожаный доспех, и все это укрыто обычными одеждами. На этот раз — красного цвета. Чтобы враги не видели его крови…
Хаджар проверил, туго ли держит кожаный ремешок его длинные волосы.
В небе уже кружились вороны. Они каркали, будто подгоняя людей к началу битвы.
Внезапно линия горизонта из золотой стала черной. Будто кто-то мазнул по ней краской и решил оставить, так и не дописав новое произведение.
Воины в армии заволновались. Послышались скрипы доспехов и лязг оружия.
Долина впереди медленно покрывалась золотой пеленой, выходящей из черной линии горизонта. Сотни тысяч всадников, закованных в броню, выезжали на конях к полю брани.
Внезапно вперед армии выехало шесть всадников, а впереди — самый могучий из них. В золотой броне и легком шлеме. На его груди сверкало солнце, а копыта лошади выбивали куски земли.
К нему навстречу двигалась генерал Лин со старшими офицерами. Они встретились где-то посередине, спустились с коней и уселись каждый напротив столика, укрытого белой скатертью.
— Как думаешь, что они там обсуждают? — прошептал Неро, поправляя шлем на голове.
— Пугают друг друга, — предположил Хаджар.
Генералы вражеской армии обсуждали что-то около пятнадцати минут. Затем выпили по чарке и разошлись в разные стороны. Судя по радостным воплям дикарей и крикам их генерала, они не смогли договориться.
Лин, вернувшись к армии, встала перед своими людьми. Ее коса была стянута в тугой пучок, а тело укрывал полный, тяжелый доспех. Ветер трепал синюю шерстяную накидку, а стоявшие за ее спиной личные воины-исполины сверкали на солнце броней.
Наверное, именно в такой момент генерал должен произносить воодушевляющую народ речь. Лин лишь молча смотрела на свою армию. На лица молодых ребят, чьи глаза были полны страха и неуверенности.
Многие ли из них лишь недавно держались за подол материнской юбки или стращались отцовского ремня.
Теперь же они стояли в первых шеренгах армии, перед которой простиралась целая орда кочевников.
Что она должна была сказать?
Позади вражеский генерал, скача перед шеренгами дикарей, произносил воодушевляющую речь. Даже досюда доносились отзвуки его громоподобного голоса.
Лин молчала.
В какой-то момент она подняла копье и ударила древком о землю. В этот же миг будто где-то обрушилась гора или раскололась земля — настолько оглушительным получился удар.
Она подняла копье еще раз и вновь с силой опустила вниз. Под ногами Хаджара вздрогнула земля, а сам он будто слегка успокоился. Как если бы бешено бьющееся сердце начало стучать в такт мерным ударам копья.