когда плакала в последний раз, но вчерашняя ситуация выбила ее из колеи. Эйлин потеряла душевное равновесие, и эмоции дали сбой. Первый луч солнца ударил в глаза, и по левой щеке потекла слеза. Кофе так и остался нетронутым. Эйлин никогда до этого не плакала на рассвете. Кто это вообще делает? Утро нужно встречать с улыбкой, а не с мокрыми глазами и пустотой в душе. Позади Эйлин услышала шаги. Она вытерла рукавом толстовки щеки и продолжила смотреть на горизонт. «Мейсон. Почему-то мне больше не страшно с ним столкнуться, наоборот, я рада его видеть». Эйлин непроизвольно улыбнулась. После вчерашнего случая она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Она не понимала до конца, почему он так странно себя ведет, но ей предстояло разгадать эту загадку. — Доброе утро, Эли. — Грубый голос резанул по ушам. «Рэй?» — Эйлин резко обернулась. У него был болезненный вид, шрам на лице превратился в кровавую полосу. Рэйдел улыбался одним уголком рта и смотрел на Эйлин хищным взглядом. Стало не по себе. — Рэй? Доброе утро. — Она поднялась со скамейки. Рэйдел обошел лавочку и, плюхнувшись на нее, развалился. — Как самочувствие перед важным решением директора? — Он не переставал улыбаться. — Я не волнуюсь, если ты об этом. — Эйлин не спускала с него глаз. — Какая ты умничка, прилежная, чистая, идеально подходишь Серпентесу. — Он говорил эти слова так, что хотелось убежать и спрятаться. — Мне пора, Рэй. — Эйлин начала вставать, собираясь уйти. — Эли, не бойся меня, я обычный парень и просто хочу учиться в этой школе, как и все. — Он нахмурился. — Ты же меня понимаешь? «“Не бойся”? Да этот парень похож на маньяка, как его не бояться?» — Нет, не понимаю. — Эйлин привыкла говорить правду, даже неприятную. — Очень жаль. — Он снова улыбнулся и перевел взгляд на горизонт. Эйлин смотрела на Рэя еще несколько секунд: улыбка с его лица спала, и теперь он казался печальным в лучах рассветного солнца. «Почему все в школе не могут быть нормальными? Боже, я говорю, как моя мать!» Она сильно зажмурилась и направилась в школу. Уроки прошли незаметно. Эйлин ждала двух часов, чтобы быстрее услышать приговор директора. Весь день был каким-то странным: ученики волновались из-за предстоящей игры — и она это чувствовала. «Их больше заботит честь школы, чем труп Эммы!» — возмущалась про себя Эйлин. Стилла была права: Серпентес сгнил изнутри, и об этой гнили знали только те, кто здесь учился. За пределами школы это место казалось идеальным. Лучшие дети, золотая молодежь, строгие правила. Бред.