Начался хаос. Организованный, насколько это возможно в мире, где логистика — это в лучшем случае скрипучая телега. Но всё же хаос.

Я взял на себя координацию. Мой опыт подсказывал: без жёсткой централизации всё утонет в панике и неразберихе. Первым делом — реквизиция. Всё, что могло помочь в обороне, изымалось для нужд армии. Кузнецы города, бросив мирные заказы, круглые сутки ковали наконечники для стрел и чинили доспехи. С их складов забрали всё железо, до последнего гвоздя. Торговцы зерном скрипели зубами, но отдавали запасы, понимая, что мёртвым золото не понадобится. С винных складов реквизировали не только вино для солдат, но и спирт — для зажигательных смесей и дезинфекции ран.

Женщин и детей начали готовить к эвакуации. Это было самое тяжёлое. Плач, крики, прощания… Я старался не смотреть на это, концентрируясь на цифрах и планах. Эмоции — непозволительная роскошь, когда на кону тысячи жизней. Мы формировали колонны, выделяли охрану из числа ветеранов, негодных к строевой службе, и отправляли их вглубь провинции, в региональную столицу. Каждая уходящая повозка, набитая испуганными лицами, была как удар под дых, напоминание о цене возможного поражения.

Сбор ополченцев превратился в отдельную головную боль. На площадь перед фортом стекались тысячи. Крестьяне с вилами, ремесленники с молотками, торговцы с охотничьими луками. Разношёрстная, необученная толпа, в глазах которой читался страх, а не решимость. Мои легионеры, закалённые в стычках, смотрели на это пополнение с плохо скрываемым презрением.

— Это не воины, командир, — проворчал мне на ухо центурион Гай, один из моих самых верных офицеров. — Это пушечное мясо.

— Сейчас — да, — отрезал я. — Через неделю они научатся держать строй. Через две — перестанут бояться вида крови. А через месяц они будут стоять на стенах рядом с тобой. И у нас нет других. Так что бери этих мясников и делай из них солдат. Время пошло.

За неделю мы увеличили численность гарнизона с трёх до семи тысяч. Всего семь тысяч против пятнадцати. Но четыре тысячи из них были вооружены чем попало и не имели ни малейшего понятия о дисциплине. Это было отчаянно мало. Катастрофически. Я понимал, что одними стенами форта и мужеством моего легиона эту орду не остановить. Нужны были союзники. Профессионалы.

Дипломатия в разгар кризиса — дело тонкое. Особенно когда приходится иметь дело с командирами, которые видят в тебе выскочку. Я отправил самых быстрых гонцов к легатам двух соседних легионов: XII Горного, что стоял в ста километрах к югу, и XIV Речного, контролировавшего торговый путь по реке на западе.