Когда он закончил, я почувствовал тот самый азарт, который охватывал меня перед каждой важной операцией в прошлой жизни. У меня появилась цель. Конкретная, осязаемая, уязвимая. Не просто безликая армия, а конкретный отряд, конкретный лагерь, конкретный человек, которого можно было либо уничтожить, либо спасти.
Я встал и положил руку на плечо мальчишки. Он вздрогнул, но не отстранился.
— Ты молодец, Тилль. Ты очень помог нам. Теперь отдохни. Тебя накормят и дадут место для сна. Ты под моей личной защитой.
Выйдя из палатки, я вдохнул свежий ночной воздух. Картина войны только что обрела новые, чёткие детали. У меня появилась возможность нанести врагу болезненный, точечный удар. И, возможно, спасти имперского гражданина, сохранившего честь в плену.
Но для этого нужна была группа. Небольшая, быстрая, смертоносная. Группа, способная проникнуть вглубь вражеской территории, нанести удар и исчезнуть без следа.
Моя информационная сеть, построенная на показаниях беженцев, дала первый по-настоящему ценный плод. Теперь пришло время использовать его. И я уже знал, кто возглавит эту операцию.
Глава 14
Информация, полученная от Тилля, была подобна молнии, ударившей в сухое дерево. Она не просто осветила тьму, она зажгла огонь. Огонь возможности. В моей голове, привыкшей к планированию диверсионных операций, мгновенно выстроилась цепочка действий. Спасение имперского инженера, саботирующего вражескую инфраструктуру, — это была классическая задача для спецгруппы. Но у меня не было спецгруппы. У меня был легион, огромный и неповоротливый механизм, созданный для линейных сражений, а не для тайных операций в тылу врага.
Отправить даже одну центурию вглубь Пустошей означало бы объявить войну. Это был бы акт агрессии, который Серый Командир немедленно использовал бы для окончательной консолидации всех колеблющихся кланов под своими знамёнами. Нет, действовать нужно было тоньше. Хирургически. Нужна была небольшая, автономная группа, чьи действия, в случае провала, можно было бы списать на неизвестных наёмников или внутренние разборки племён.
И для такой операции мне нужны были союзники. Не на бумаге, а на земле. Те, кто знал тропы, по которым не ходят патрули. Те, кто мог отличить съедобный корень от ядовитого. Те, для кого Пустоши были не враждебной территорией, а домом.
Я немедленно послал за Марином, трактирщиком. Этот человек, с его вечно усталыми глазами и руками, знавшими, как наливать пиво и считать медяки, был моим главным неофициальным каналом связи с миром за стенами форта. Он пришёл через полчаса, принеся с собой запах дыма и жареного мяса.