Вечером я обходил казармы в новом качестве. Реакция солдат была показательной — одни смотрели с уважением, другие — с опаской, третьи — с затаённой злобой.
Но главное — все понимали: время игр закончилось. Отныне любое противодействие будет встречено жёсткой рукой.
В офицерском корпусе тоже произошли изменения. Младшие центурионы, поддерживавшие реформы, почувствовали себя увереннее. Они видели — прогрессивная линия побеждает, а значит, можно открыто вставать на её сторону.
Консервативные офицеры, напротив, ушли в глухую оборону. Они не исчезли, не переродились, но поняли — время открытого сопротивления прошло. Теперь придётся действовать осторожнее.
Центурион Октавий подошёл ко мне после вечерней поверки:
— Логлайн, ты справился. Но не расслабляйся. Сегодня ты победил, завтра они попробуют другие методы.
— Какие, например?
— Жалобы в столицу провинции. Обвинения в превышении полномочий. Интриги с местными властями. У аристократии длинные руки.
Он был прав. Политическая борьба только начиналась. Но сегодня я заложил прочный фундамент для будущих побед.
Легион был за мной. Командование — тоже. Теперь можно приступать к более серьёзным задачам.
Показательная казнь продемонстрировала всем, что времена безнаказанности закончились. Легат Валерий окончательно встал на сторону реформ, дав мне реальную власть в легионе.
Впереди нас ждала сложная дипломатическая игра с приграничными поселениями, которые должны были стать союзниками в грядущей войне с культистами.
Глава 13
Зал таверны Железный кубок пропах кислым пивом, мокрой шерстью и застарелым страхом. Дюжина мужчин и одна женщина, собравшиеся за длинным дубовым столом, представляли собой срез всего нашего приграничья. Здесь были и кряжистый староста Борин из дальней деревушки Каменные Ключи, чьё лицо напоминало иссохшую кору дуба; и холёный магистр Герман из торгового городка Вересковая Пустошь, нервно теребивший золотую цепочку на шее; и молодой Йорг с хутора Волчий Яр, в чьих глазах тлела ярость, а побелевшие костяшки пальцев не отпускали рукоять тяжёлого охотничьего ножа.
Я сидел во главе стола, рядом со мной — центурион Авл, чьё спокойное присутствие должно было напоминать этим людям, что за моими словами стоит реальная сила легиона. Я намеренно выбрал для встречи не штабную палатку, а нейтральную территорию. Это были переговоры, а не приказ. По крайней мере, пока.
Я обвёл взглядом собравшихся. Усталые, недоверчивые глаза. Сжатые в тонкую линию губы. Люди, привыкшие выживать вопреки, а не благодаря.
— Господа, — начал я без предисловий, мой голос прорезал гулкое молчание. — Я собрал вас не для того, чтобы обсуждать погоду или жаловаться на налоги. Я собрал вас, потому что к нам идёт война.