1. Что вы видели своими глазами? (Только факты, никаких домыслов).

2. Что вы слышали от других? (Слухи, разговоры, приказы).

3. Что показалось вам странным или необычным? (Детали, которые не укладываются в привычную картину).

Каждый вечер Гай приносил мне стопку пергаментов с результатами опросов. Я читал их до глубокой ночи, отсеивая панические выкрики от зёрен истины. И зёрна были.

Старый фермер из предгорий, морщинистый, как печёное яблоко, рассказывал не о битвах, а о дороге. Странная дорога, магистр. Прямая, как стрела, через холмы и овраги. Наши-то тропы всегда вьются, огибают камень, ищут, где легче. А эту будто по линейке прочертили. И строят её быстро, днём и ночью работают, как муравьи.

Прямая дорога. Логистика. Это означало, что Серый Командир готовится к переброске крупных сил и тяжёлого снаряжения. Он не собирался идти налегке.

Молодая женщина, бежавшая из захваченного городка, шептала, трясясь от ужаса, не о сражении, а о том, что было после. Они повесили старосту на главной площади. Не за то, что сопротивлялся. За то, что сомневался. Повесили и заставили всех смотреть. Сказали, что так будет с каждым, кто не присягнёт новому порядку.

Террор как инструмент управления. Это говорило о жёсткой дисциплине, но также и о том, что не все в рядах противника были добровольцами. Значит, были и слабые места. Были те, кто боялся и ненавидел новую власть.

Кузнец, сбежавший из плена, описывал не пытки, а оружие. Удивительное дело, магистр. Все мечи одинаковые. Не как у нас — кто во что горазд. А у них — словно из одной кузни вышли. И сталь хорошая, звонкая. Я в этом понимаю.

Централизованное производство. Это уже не ополчение, вооружённое чем попало. Это армия со стандартизированным вооружением.

Я сидел в своём кабинете, и на большой карте Пустошей появлялись всё новые и новые пометки: красные кружки — лагеря, синие линии — дороги, чёрные кресты — места казней. Картина вражеского тыла становилась всё более ясной и всё более зловещей.

Однажды вечером, когда я уже собирался закончить работу, в палатку буквально влетел Гай. Его очки съехали на кончик носа, а в руках он сжимал один-единственный лист пергамента.

— Магистр! — выдохнул он, не в силах отдышаться. — У нас… у нас особый случай!

— Спокойнее, Гай. Что случилось? Ещё одна армия на подходе?

— Нет! Лучше! То есть, хуже… В общем, он там!

— Кто он?

— Не просто беженец, магистр. Дезертир!

Я вскочил так резко, что опрокинул стул. Дезертир. Это был не просто источник информации. Это был ключ. Человек изнутри системы.

— Где он?