Они отдали честь и вышли, полные решимости выполнить приказ. Авл проводил их долгим взглядом.

— Ты доверяешь этим мальчишкам такое важное дело?

— Я доверяю тем, кто верит в то, что мы делаем, — ответил я. — Эти мальчишки — будущее легиона. Они не испорчены коррупцией и старыми привычками. Для них это не рутина, а миссия. И они справятся.

Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Я занимался текущими делами, проводил тренировки, анализировал донесения разведки, но все мои мысли были там, в разбросанных по границе поселениях. Каждый час, что проходил без новостей, казался вечностью. Я прекрасно понимал, что провал этой дипломатической миссии сведёт на нет все мои военные приготовления. Без поддержки местного населения мы были бы слепы, глухи и обречены на поражение в партизанской войне, которую нам неминуемо навяжут.

На третий день гонцы начали возвращаться.

Первым прибыл Кай. Его одежда была покрыта пылью, но лицо сияло от гордости. Он молча выложил на стол четыре свитка. На каждом стояла жирная, неумелая подпись и оттиск личной печати старосты.

— Йорг и его люди готовы хоть завтра идти в бой, — доложил он. — Они уже начали чистить оружие и спорить, кто будет командиром ополчения. Остальные тоже подписали без лишних разговоров. Сказали, раз уж Волчий Яр с нами, то и им бояться нечего.

Отлично. Цепная реакция, основанная на авторитете самого отчаянного из них. Я это предвидел.

Следом вернулся Гай. Вид у него был измотанный, будто он два дня без сна вёл судебный процесс.

— Магистр Герман — змея, — выдохнул он, опускаясь на стул. — Он два часа читал каждую статью. Требовал снизить долю провизии для патрулей, просил освободить его караваны от досмотра, намекал на особую благодарность за нашу сговорчивость в вопросах… скажем так, не вполне законного перемещения товаров.

— И что ты ответил? — спросил я, с тревогой глядя на четыре свитка в его руке.

— Я сказал, что единственная особая благодарность, которую он получит — это право торговать под защитой легиона. А если его караваны будут возить контрабанду, их будут сжигать вместе с товаром и охраной. Он долго думал, а потом подписал. Сказал, что порядок ему всё-таки дороже анархии.

Я усмехнулся. Герман был бизнесменом до мозга костей. И он выбрал меньшее из зол.

Последним, уже к вечеру, вернулся Деций. Он выглядел уставшим, но спокойным.

— Староста Борин ворчал три часа, — начал он свой доклад. — Говорил, что Империя только требует, а ничего не даёт взамен. Что его дед тоже подписывал какие-то бумаги, а потом пришли сборщики налогов и забрали последнее.