Я встал, давая понять, что встреча окончена. Когда зал опустел, и в нём остались только я и Авл, центурион покачал головой.

— Никогда бы не подумал, что они согласятся. Особенно Борин.

— У них не было выбора, — ответил я, глядя в окно на хмурое небо. — Когда волк стоит у порога, даже самые упрямые овцы начинают искать защиты у пастуха.

Я добился своего. Первый, самый важный шаг к созданию единой системы обороны был сделан. Но я прекрасно понимал: рукопожатия, скреплённые страхом, недолговечны. Их нужно было ковать в железо законов и обязательств. И делать это следовало немедля.

Ночь почти не принесла сна. Вместо отдыха я провёл её в своём кабинете, склонившись над столом в компании дюжины свечей, остро заточенного пера и стопки лучшего имперского пергамента. Тяжёлый дух таверны сменился сухим, деловитым запахом сургуча и чернил. Война пахнет не только кровью и сталью, но и бумагой. Иногда — в основном бумагой.

К утру на столе лежали двенадцать аккуратных свитков, каждый перевязанный лентой цвета нашего легиона. Это были не просто соглашения, это был фундамент новой оборонительной доктрины всего региона. Каждое слово в них было взвешено и отточено, как лезвие хорошего клинка. Я знал, с кем имею дело. Эти люди, закалённые жизнью на границе, не потерпят туманных формулировок и пустых обещаний.

Когда центурион Авл вошёл в кабинет, неся две кружки дымящегося отвара, я как раз ставил последнюю точку в сопроводительном письме для старосты Борина.

— Не спится, Логлайн? — он поставил одну кружку передо мной. — Думал, после вчерашнего ты позволишь себе хоть пару часов отдыха.

— Отдыхать будем после победы, центурион, — я откинулся на спинку стула, разминая затёкшую шею. — А до неё ещё нужно дожить.

Авл взял один из свитков, с любопытством развернул его. Его губы беззвучно шевелились, пробегая по строчкам.

— Соглашение о Взаимной Обороне и Содействии, — прочитал он вслух. — Звучит солидно. Статья первая: XV Пограничный легион обязуется предоставить инструкторов… Статья вторая: Поселение обязуется предоставлять разведданные… Думаешь, эта бумага заставит упрямца вроде Борина исполнять обещанное? Слова, данные вчера, он забудет к утру.

— Я верю в силу порядка, Авл, — ответил я, делая глоток горячего, горьковатого напитка. — Вчера мы договорились на словах. Слова легко забыть, особенно когда страх пройдёт. А подписанный и скреплённый печатью документ — это уже обязательство. Он превращает просьбу в долг. Он даёт нам право требовать, а не просить. Если тот же Борин откажется предоставить ночлег нашему патрулю, мы сможем сослаться не на добрую волю, а на подписанный им же договор. Это меняет всё.