— Я не собираюсь путаться.

— Тем более после того, что произошло с Седриком... Положение нашей семьи пошатнулось. Скоро вообще можно будет говорить, что мир в опасности. Я не понимаю, почему это никого не волнует... Сынок, не злись на меня, но зачем ты привёз сюда эту бедную девочку?

Как мило, однако, она меня назвала.

— А что если она мне лорелэя?

Маргарет снова молчит некоторое время, прежде чем ответить:

— Нет... Я уверена, что их никогда не существовало. Этот термин нужен, чтобы прикрыть сбои в системе... Но ведь... не будет никаких сбоев, верно?

— О чём ты?

— Были случаи, когда истинность была бракованной. Или это было связано лишь с психикой дракона, а не силой. Но... эти мальчики внушали себе, что любят других, отказывались от истинных...

— Это невозможно.

— Во всяком случае, я слышала о подобном. И, как ты понимаешь, такие выкрутасы обыкновенно заканчиваются смертью.

На этот раз молчит он.

— Квентин? — торопит Маргарет.

— Она нравится мне. Я хочу помочь ей. Поэтому привёз. Это всё.

Она вздыхает.

— Делай, что хочешь, но пообещай мне, что сделаешь правильный выбор, когда придёт время.

Что? Что, чёрт возьми? Это вот так элегантно она позволила ему спать со мной до поры до времени?

Возиться с помехой. С калечной девочкой, которая не будет иметь никакого значения, после Дня Света.

Ну, или окажется сестрой, или как там её.

Запасным вариантом...

Шипастая боль нарастает, за ней я не слышу перестукивания каблучков и затишье. Маргарет остановилась. Остановилась напротив меня.

Взгляд ошпаривает. Холодом. Красивые губы кривятся.

Она ничего не говорит.

И через минуту просто уходит.

Волнуется за сына, понимаю, но я не вешалась к нему на шею, и если он окажется бракованным, как она выразилась, это не будет моей виной.

Но по щекам отчего-то текут слёзы.

В горле застревает ком.

Обидно.

Хочется спрятаться, но будет не очень, если Квент снова найдёт меня заплаканную и забившуюся в угол.

От воспоминаний о том, как он говорил со мной в школе, в тёмном углу, как защищал перед училкой, как угадывал имя... Становится тошно. Рот наполняется слюной, как бывает, когда...

Сдерживаю подступающий к глотке завтрак, с трудом добираюсь до туалета и там...

В общем, не знаю, сколько времени проходит, прежде чем мне становится легче.

Я умываюсь. Смотрю на себя в зеркало, опираясь слабыми руками о раковину.

Уродка. Под тонкой, бледной кожей, кое-где разорванные капилляры, проглядывают вены, сочатся кровью мелкие ранки, под глазами чёрные синяки.

А сами глаза вообще моя боль.

Ненавижу этот взгляд, что будто за белой плёнкой.