Я остановился, посмотреть за процессом.

Толстая дубовая доска, которая только что не поддавалась усилиям двух крепких мужчин и жару, плавно изогнулась в его руках. Без единого треска. Она приняла идеальную дугу, словно была сделана не из дерева, а из податливой глины.

Я на кухне работал с тестом. Знаю это ощущение, когда материал поддается, становится единым с твоей волей. Но это было дерево. Твердое, неподатливое дубовое дерево. В движениях старика не было грубой силы, которую я видел у его помощников. Только идеальный, почти незаметный контроль.

Теперь понятно, что означала та «скрытая пружинистость» в движениях местных. Это была не просто физическая мощь. Это была некая иная сила, скрытая в их телах.

— Эй, как это называется? — спросил я, у пробегавшего мимо мальчонки лет семи. И указал на старика. — Откуда у него такая сила?

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Ты про что? Про культивацию что-ли?

Посмотрев на меня еще некоторое время как на чудного, он покачал головой и умчался дальше. Играть с такой же ребятней на другой стороне улицы.

Я же остался стоять, прокручивая в голове это слов.

Культивация.

Вот значит как местные называют этот процесс развития силы. И видимо мой первый уровень закалки это как раз первый шаг на ее пути.

Хм… Интересно, интересно.

Я запомнил старика и его бочку, и пошел дальше. Этот мир оказался куда сложнее, чем я думал.

По пути выцепил еще одного прохожего на разговор. Оказывается меня здесь большинство знали. Как блаженного. И на вопрос о том, где я живу, странно смотрели на меня, а потом говорили, что у меня нет дома.

М-да. В общем оказывается, я местный, но бездомный. Лучше не бывает, считай никакой разницы с островом.

Я продолжил свое изучение деревни.

В ее центре была небольшая утоптанная сотнями ног площадь. Здесь стояли несколько необычных столбов, покрытых выгравированными фигурками людей в замысловатых позах. Рядом, на площадке, несколько подростков выполняли плавные, ритмичные упражнения.

Что-то вроде смеси йоги и боевого танца. Я притормозил, наблюдая за ними. Движения были красивыми, отточенными.

Тоже культивация? Походу дела да. Нужно будет разобраться с этим получше.

Чуть дальше, от площадки расположился местный рынок. Несколько прилавков из грубых досок образовали небольшую торговую зону. Здесь продавали овощи: репу, капусту, странноватые корнеплоды и зерно в мешках. Но центральное место занимала мясная лавка.

Взгляд зацепился за мясную лавку. За широким, заляпанным жиром прилавком возвышался грузный мужчина. Его красное лоснящееся лицо и вечно опухший нос выдавали любителя выпить. Мясистые руки, блестящие от смальца, орудовали коротким тяжелым тесаком с грубой сноровкой.