Просто насадить такую рыбину на палку и сунуть в огонь было бы самым настоящим преступлением.

Варварством!

Подобный экземпляр заслуживал уважения и правильной техники. В голове сама собой выстроилась последовательность действий. Рецепт из далекого прошлого, как готовили рыбу викинги. В современное время повара его довели до абсурдного совершенства, но теперь, мне выдался шанс вернуть его диким, первобытным корням.

Я взял нож и начал разделывать рыбу. Чешуя поддавалась с хрустом, упругим и сочным, будто сопротивлялась до последнего. Руками работал быстро и точно, каждый надрез шел ровно по линии.

Вскрыв брюшко, увидел чистые внутренности. Все выглядело аккуратно, без малейшего намека на паразитов.

Теперь приправы. Я высыпал на плоский камень щепотку крупной соли, несколько семян укропа и щепотку сушеного орегано. Гладким речным голышом, послужившим мне пестиком, растер все в грубый ароматный порошок.

Дикий лук мелко порубил лезвием ножа, смешав с пряностями. Этой простой, но сбалансированной смесью я тщательно натер брюшную полость рыбы.

Дальше глина. У кромки воды нашел подходящую. Жирная, пластичная, почти без песка. Набрав увесистый ком, я вернулся к огню. Работа руками мне всегда приносила покой. Я разминал глину, добавляя по капле воду, пока она не достигла консистенции идеального теста.

Раскатав глиняный пласт толщиной в два пальца, бережно уложил рыбу в центр и начал формировать кокон. Ни единой щели, ни малейшего зазора. Весь сок, весь пар, весь аромат должны были остаться внутри, пропитывая каждый миллиметр блюда.

К этому моменту костер прогорел и превратился в отличную печь из тлеющих углей. Я разгреб их, создав в центре углубление. Уложил туда глиняный сверток и полностью засыпал его раскаленными углями.

— Что ж, теперь остается только ждать, — сказал я, смотрящему на меня вопросительно коту.

Я отсчитывал время. Минут сорок, не больше.

Вскоре, интуиция, отточенная тысячами часов у плиты, безошибочно подала сигнал. Пора.

Рид, сидел рядом и гипнотизировал угольную горку. Его хвост мерно подергивался, выдавая крайнюю степень нетерпения.

Я разгреб угли палкой и осторожно выкатил раскаленный, затвердевший шар. Взяв увесистый булыжник, нанес точный удар по кокону.

ТРЕСК!

Еще один удар, и глина с сухим щелчком раскололась на две части.

В тот же миг из разлома вырвался столб густого, невероятно ароматного пара. Он нес в себе запах печеной глины, речной свежести, сладость рыбьего жира, пряную ноту орегано и укропа, сдобренную легкой остротой дикого лука.

Глина отваливалась, увлекая за собой всю чешую и кожу. Под ней открылось идеально белое, сочащееся прозрачным соком мясо, которое само отходило от костей.