Пока он работал, я занялся следующим этапом. Поставил маленький котелок на край печи, бросил туда кусок сала. Жир начал медленно плавиться, источая характерный запах. Когда он превратился в прозрачную лужицу, снял котелок с огня и влил растопленное сало в тесто.

Маркус вопросительно поднял бровь, но продолжил мешать.

— Жир делает блины эластичными, — пояснил я. — Они не будут рваться при переворачивании и не прилипнут к сковороде.

Ещё несколько минут работы, и тесто было готово. Накрыл миску чистой тряпицей и отставил в сторону.

— Пусть отдохнёт. Минут двадцать, не меньше.

— Отдохнёт? — Маркус посмотрел на меня с искренним недоумением. — Тесто что, устало?

Я усмехнулся.

— В муке есть клейковина. Когда ты её мешаешь, она напрягается, становится упругой. Если сразу начать печь, блины будут жёсткими, как подмётка. А если дать ему постоять, клейковина расслабится, и блины получатся нежными.

Маркус посмотрел на меня так, будто я только что объяснил ему устройство Вселенной.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил он. — Я думал, готовка это просто… ну, бросил что-то в котёл, поварил и готово.

— Готовка это искусство, — я похлопал его по плечу. — А сейчас, пока я буду тут возиться, помоги подготовить обеденную зону. Протри столы, расставь лавки. Скоро к нам начнут приходить гости.

Маркус кивнул и вышел из кухни. Через минуту из гостиной донеслись звуки его возни: скрип двигаемой мебели, шлёпанье тряпки по дереву.

Я же вернулся к печи.

Пламя разгорелось в полную силу, и теперь нужно было его укротить. Взял кочергу и заглянул в топку. Так и есть, огонь горел неравномерно: слева языки пламени лизали свод, а справа угли едва тлели.

Нет, это никуда не годилось. Для блинов нужен стабильный, умеренный жар. Слишком горячо и тесто подгорит снаружи, оставшись сырым внутри. Слишком холодно и блин получится бледным, резиновым, без той самой золотистой корочки.

Я принялся работать кочергой, перераспределяя угли. Сгребал их в две отдельные кучки, формируя две зоны с разной интенсивностью жара. Левая погорячее, для начального обжаривания. Правая поумереннее, для доведения блина до готовности.

Поставил обе сковороды на левую зону. Чугун начал медленно прогреваться, впитывая жар. Поставил ладонь в нескольких сантиметрах от поверхности и стал ждать.

Одна минута… две… три…

Воздух над сковородой задрожал от жара. Достаточно.

Насадил кусок сала на кончик ножа и провёл по раскалённой поверхности первой сковороды.

Шшшшш!

Сало зашипело, оставляя за собой блестящий след. Запах жареного жира ударил в ноздри. Я быстро обработал вторую сковороду и отложил нож в сторону.